Все ведьмы – стервы, или Демона мы (не) вызывали

А еще я увидел черную вязь проклятия напротив ее сердца… — старик замолчал.

Демону хотелось подойти и хорошенько встряхнуть его. К чему эти театральные паузы⁈ Сдержаться удалось с трудом и только потому, что Дамьен видел — лесовик только того и ждет, чтобы сбежать под благовидным предлогом и не рассказать главного.

— Н-да, так вот, — наконец прервал он молчание, — оказалось, что это проклятие наложила на нее жена купца. Вернее, черная ведьма, к которой та обратилась.

— Так он был женат?

— Был, собака бешеная, еще как был! Токмо ничего такого Ариэлле не рассказал. Привез ее в свой город, поселил в маленьком домике и заявил, что пока не может на ней жениться, так как его отец против жены без приданого. Но отец уже старый и больной и скоро отправится на поклон смерти, и как только это случится, они тут же поженятся. Пока же нельзя, иначе отец перепишет наследство на младшего брата. Так и жила Ариэлла несколько месяцев, а потом в ее дом пришла жена купца и прокляла ее. Токмо дура она была. Пошла за проклятием к темной ведьме! А та ведь так проклинает, что обеим сторонам прилетает.

— И как же она прокляла Ариэллу? — уже начал понимать демон, куда клонит лесовик.

— А вот так! Сказала, что не быть ей счастливой с мужчинами. Любимый предаст, обидит или умрет. Вот ее купец и умер. Вот так!

— И что? Какое мне дело до прабабки Ариеэллы и ее купца?"

"— До нее, может, и нет дела. Да токмо в момент черного проклятия тяжелая она была, и от сердца матери проклятие перешло к сердцу ребенка. Ариэлла это видела и надеялась, что если дочь после рождения не будет с ней соприкасаться, то проклятье на малышке ослабнет и развеется, и отдала ее своим родителями. Но это не помогло… Проклятие начало переходить по всей женской линии. И еще ни одна графиня ван Руж с тех пор не была счастлива с мужчиной.

— А проклятия черных ведьм снимаются крайне сложно и крайне редко… — тихо проговорил Дамьен, обдумывая услышанное, но тут же встрепенулся: — Но я не видел в ауре Кассандры проклятья!

— И не увидишь. Этот черный цветок расцветет в ее сердце только после того, как она влюбится. А пока ты там только маленькую черненую точку разглядеть сможешь.

— Гад ты, лесовик, — внезапно даже для самого себя произнес Дамьен.

— А я говорил: не нужна тебе эта тайна сейчас! — Лесовик соскочил с пенька и отряхнул холщевые штаны. — И ты бы все равно не умер. Разбил бы девчонке сердце, да ничего страшного — редко у кого первая любовь добром заканчивается. А у нее она никакая хорошо закончиться не может. Так что решай сам, что ты со своей харизьмой теперь делать будешь!

— Гад как есть… — смотрел на него Дамьен.