Стервятник

Две пятитысячных бумажки, помада, начатая пачка «Кэмела» – ах ты соплюшка… – старенький плюшевый медведь с приколотым на груди значком «50 лет в КПСС» (регалия Раскатникова-деда), русское издание «Плейбоя»… нуда, вот она, толстенная папка с вырезками.

Довольно быстро Родион отыскал нужное – дюжину вырезок из шантарских газет, соединенных чуть поржавевшей скрепочкой. И в лихорадочном темпе пробежал глазами.

Вот оно, полузабытое: прошлогодняя история с сексуальным маньяком, сатанистами и убийством представителя президента, потрясшая не только Шантарск, но и столицу – не в смысле эмоций, а в смысле оргвыводов и результатов. Дарья Андреевна Шевчук, капитан уголовного розыска… блестяще завершенное расследование… боевой орден, врученный лично президентом… повышение… сыщик божьей милостью… награда от французского правительства…

Пожалуй, и в самом деле она была опасна, как гремучая змея. Ничего похожего на скромную канцелярскую мышку, какой показалась сначала.

Но тревоги в душе не было. Потому что у нее не было улик. Потому что все ее мастерство и нюх легавой были бессильны против шантарского Робин Гуда, не оставлявшего следов и улик. Она была совершенно права – идеальных преступлений нет, но есть – нераскрываемые…

Он достал из верхнего ящика детектор и старательно прошелся с ним по комнате, исследуя кресло, в котором сидела рыжая стерва, вышел, проделав весь путь, которым она двигалась к выходу. Никаких миниатюрных микрофончиков – то ли не смогла прилепить незаметно, то ли не располагала шантарская милиция такой техникой…

Досадливо поморщился, услышав длинный звонок – неужели вернулась, отрабатывая на нем хитрые методы?

Глава тридцать вторая

Спиной к стене

Ошибся, слава богу, на площадке стояла симпатичная, коротко стриженная светловолосая девчонка в джинсах и красной блузке – крепенькая, похожая на спортсменку, но лишенная портившей женщину коренастости. Перебирая пачку каких-то бланков невероятно официального вида, с ходу спросила:

– Потаповы здесь живут?

– Сроду не жили, – сказал Родион, с удовольствием ее разглядывая сверху донизу.

– Ладно, не надо. Вот же написано: двадцать один «а»…

– Двадцать один – это здесь, – сказал он. – Только никакого «а» при нем не водилось отроду.

– Точно?

– Точно. Всю жизнь здесь живу, мне виднее.

– Так написано же…

Она сунула ему под нос квадратный бланк. Родион нагнулся к нему – и скрючился от жуткого удара в лицо снизу вверх растопыренной пятерней. Он мгновенно ослеп, но крикнуть не успел – удар в живот, похоже, ногой, отшвырнул его в прихожую. Пролетев спиной вперед, он пребольно упал на пол. Корчась, как выброшенная на берег рыба, попытался нащупать подошвами точку опоры. В квартиру ворвался торопливый шумный топот нескольких пар ног.