Стервятник

В давние времена ему не раз приходилось транспортировать таким вот образом перепивших дружков, но в них, бесчувственных, сохранялась жизнь, скреплявшая тело, а теперь все было труднее во сто крат. Тело девушки казалось прямо-таки чугунным, неудобно висело в его руках, пригибая к бетонному полу. Ноги волочились совсем иначе, чем у пьяного, задевая за каждую ступеньку В лифт он со своей ношей войти не решился, поплелся вниз пешком, то и дело рывками подбрасывая труп, чтобы не сползал, Сонина голова больно ударяла его в щеку, в висок, словно наполненный песком мешочек, ее волосы казались ледяными, касались лица, будто пучок сосулек. Вскоре Родион ощутил сущую ненависть – к тому, что волок.

А ведь приходилось еще временами подсвечивать себе фонариком, чтобы не споткнуться и не полететь вверх тормашками…

Он запутался в счете этажей. На миг мелькнуло безумное ощущение, будто лестница вытянулась в бесконечность, уводит его в недра земли, в подземное царство мертвых, словно Орфея, вынужденного самолично доставлять Эвридику к владыке бестелесных душ…

Внизу совсем близко, хлопнула дверь, послышалось сердитое бормотание, осторожные шаги – человеческие и еще чьи-то, чиркнула спичка, заколыхалось пятно тусклого света. Другие шаги, мягкие, приближались гораздо быстрее, в мозгу у Родиона вдруг пронеслось: они встречают… Хоть и не понял толком, кого имеет в виду.

Шумное собачье хаканье близилось. Вспыхнула еще одна спичка, совсем рядом. Родион, с маху остановившись, прислонил Соню в углу, изрядным напряжением мускулов поддерживая тяжелое тело в вертикальной позиции, обхватил, обнял, прильнул к холодным губам, заслоняя своим телом от непрошеного свидетеля, долгий поцелуй с мертвой наполнял паническим страхом, волосы на затылке начинали шевелиться, будто под яростным порывом неземного ветра…

Слегка запахло псиной, собака настороженно ткнулась носом ему в ногу, сопя, стояла рядом.

– Пошла! – шепотком цыкнул Родион.

Она не уходила, тянулась длинной мордой – кажется, овчарка с четвертого этажа, Родион ее пару раз видел. И вдруг когти скребнули по бетону, собака шарахнулась с длинным тоскливым скулежом, кинулась вверх, спотыкаясь в темноте. Остановившись где-то вверху, вовсе уж отчаянно взвыла.

– Э, мужик, ну зачем собаку-то пинать… – недовольно бросил хозяин, зажигая очередную спичку.

Смешался, увидев «обнявшихся влюбленных», что-то глухо забормотал, заторопился вверх. Родион перевел дух, подхватил тело и затопотал вниз. Наверху выла собака, судя по звукам, вырывавшаяся из рук хозяина, пытавшегося затолкнуть ее в квартиру. По спине ползли ручейки пота.

Подъезд. Стало светлее – дверь приоткрыта.