Стервятник

Тихо сказал:

– Можете не сомневаться, кассета будет размагничена. Вы довольны?

– Скажите… – произнес Родион вместо ответа. – Это что… извращение? Или как?

– А что бы вы хотели услышать? – с легкой усмешечкой спросил собеседник.

– Правду.

– Вы знаете, я, как дипломированный врач, ни в коем случае не отнес бы происходившее на наших глазах к извращениям. Всего лишь одна из самых безобидных разновидностей сексуальных игр. Встречаются и замысловатее… Позвольте предельно откровенно? У меня сложилось впечатление, что наша… «Наяда» выступает инициатором подобных развлечений из желания сохранить в себе максимум женского. Что бы там ни твердили феминистки, современный бизнес – чисто мужская игра и выхолащивает женскую душу, увы, очень быстро и безжалостно. С вашего позволения, я не стану углубляться в теоретические дебри, не хочу вас утомлять терминами и теориями. Лично мне представляется, что ваша «Наяда» видит в этих играх удачную возможность ненадолго почувствовать себя слабой, беспомощной, подчиненной – то есть играть изначально женскую роль. Природа берет свое, как бы наши деловые дамы ни упивались причастностью к большому бизнесу, каких бы успехов ни добивались, очень многим в глубине души хочется сломаться в мужских руках, даже получить парочку затрещин… Конечно, это не более чем потаенная, эпизодическая разрядка. Желание ненадолго оказаться в подчиненном положении. Извращениями здесь и не пахнет.

Странно, но Родиона это разочаровало. А может быть, ничего странного и не было – окажись блудная супружница извращенкой, умственно ушибленной, ее можно было жалеть. Действительность выглядела непригляднее: она стремилась побыть покорной, но – в чужих руках…

А впрочем, следовало понять раньше. Тогда, в ванной, Лика как раз и была покорной. Да и допрежь того случались эпизоды, значения которых он не осознал, не понял систему…

– У вас будут пожелания?

– Вы можете обо всем этом забыть? – спросил Родион, глядя в сторону."

"– Дорогой мой… – вздохнул доктор с ненаигранной грустью. – Если бы я не умел забывать, одним махом и навсегда, давно бы сошел с ума. Или не по своему желанию давненько переселился бы в те края, о которых так до сих пор и не известно ничего определенного, более того, само их существование – тема для оживленнейших дискуссий, начатых давным-давно, еще до нас с вами…

– Вот и прекрасно, – сказал Родион. – Что до пожеланий, у меня есть еще одно, вовсе даже маленькое…

…Из переговорного пункта он вышел, подбрасывая ключи от машины, весело насвистывая что-то неразборчивое.

– Нормально? – спросила Соня, едва он сел за руль. – Физиономия у тебя так и светится…

– Все прекрасно, тезка магнитофона, – сказал он, закинув руки за голову и сладко потянувшись.