Стервятник

Нельзя оставлять отпечатков.

– Надо же еще как-то так все устроить, чтобы подозрение не пало на тебя…

– Умница, – сказала Ирина, мимолетно чмокнула его в шею. – Вот тут уж мне придется крепко подумать, изобрести парочку ложных и достаточно убедительных следов. И будь спокоен, изобрету… – прищурилась она. – Хамский вопрос можно?

– Ага.

– Ты на его место не метишь? Я имею в виду место в доме?

– Вот уж нет, – сказал Родион сердито. – Хватит с меня и одной… аристократки. Нахлебался вдосыть, на всю оставшуюся жизнь, – усмехнулся. – Но я надеюсь, мы и после… всего этого друзьями останемся?

– Пренепременно, дон Сезар… – сказала она, по-кошачьи потянувшись и поглаживая его бедро. – Если ты думаешь, что где-то на горизонте ошивается роковой красавец, страстно ожидая, когда я, наконец, стану свободной, глубоко ошибаешься. Вообще-то, возле меня, если подумать, отыщется парочка симпатичных мужиков, способных прикончить и трех мужей, но вот характер у них совершенно иной, попала бы в такую зависимость, в такой капкан…

– А я, значит, размазня? – спросил он полусердито, полушутливо.

– Да что ты, я не то имела в виду… Просто – другой. Не из этого волчатника. Я в каком-то английском романе читала, что идеальными преступниками становятся как раз джентльмены – разок сойдут с прямой дорожки и тут же на нее вернутся, чтобы в дальнейшем так и оставаться джентльменами. Честное слово, твой случай. Вот не ожидала, Родик, – думала, подвернулся неплохой любовник, а дело обернулось еще круче. Я, конечно, не буду петь тебе дифирамбов – во-первых, не стоит делить шкуру неубитого медведя, во-вторых, не вполне подходящая для дифирамбов ситуация с точки зрения законов и морали… Но все равно, ты меня приятно удивил…"

"Она закинула ему на шею здоровую руку и потянула вниз, к себе. И на сей раз была не просто послушной – покорной, предугадывавшей его малейшее желание так, словно просачивавшиеся с «академической» половины магические флюиды позволяли ей безошибочно читать мысли партнера.

Странноватое заведение он покидал, будучи в редкостном умиротворении души и тела. Протягивая охраннику две сотенных (как научила Ирина), чувствовал, что его взгляд можно назвать барственным без малейшей натяжки. Он наконец-то победил – вошел, похоже, в этот мир, как равный. Пусть даже не сквозь самую престижную дверь…

Охранник – Родиону это вовсе не померещилось – смотрел на него так, как и должен смотреть холуй отечественного розлива на барина: почтительно, с оттенком бессильной зависти.

Колебаний не было ни малейших.