Стерва

Алеся пыталась свернуть этот ужин побыстрее, как можно корректнее высказав свой отказ.

Назар обвинил её в том, что она его хочет, уже второй раз за их недолгое сотрудничество. Где-то глубоко внутри себя она, может, и понимала, что так оно и есть, только вылезти наружу этому монстру она точно не даст. В её постели были только безопасные для неё мужчины, Назар туда никак не вписывался.

Его подарок её очень позабавил. Назар считал анальную пробку верхом своего остроумия, Алеся бы назвала его остроумие другим похожим словом, да промолчала, высказав ему чистую правда относительно своих постельных предпочтений. Она потом немножко над ним поиздевалась, но как ей показалось, было очень даже вежливо с её стороны, а вот смех был лишним. Уж чего не прощают мужчины женщинам, так это то, что она над ними смеётся…"

"Но в день своего рождения Алеся ещё не знала, каким с ней может быть Назар, когда его разозлить. Она поужинала с Никитой при свечах, он был мил и обходителен, много шутил, рассказывал о себе и спрашивал о ней, обычное приятное свидание, которое плавно закончилось в его постели, где Алеся всё же разделась, но не до конца, надев футболку, которую ей дал Никита.

— А может мне можно всё-таки побыть сверху разок? — подал голос Никита, когда она третий раз за ту длинную ночь хотела его оседлать.

— Нет, нельзя. — усмехнулась Алеся, сидя на нём сверху.

— Я впервые так кайфую, если честно. — улыбнулся он, нежно очерчивая пальцами её соски под футболкой. — Обычно надо потеть, мышцы напрягать, а тут просто лежу, ничего не делаю, так и привыкнуть недолго.

«Привыкнуть я тебе не дам, а себе тем более…» — думала Алеся, целуя его в шею и продвигаясь поцелуями ниже.

В ту ночь она сделал то, что не делала очень давно — осталась ночевать в чужом доме, спала в обнимку с мужчиной, а когда проснулась утром, то поняла — надо бежать, слишком уж было в его объятиях хорошо. Привыкнешь — потом долго отвыкать.

И всё равно она снова постучала в дверь его квартиры, и даже сердечко быстрее забилось, когда он ей улыбнулся при встрече.

Сидя рядом с Никитой, в кольце его рук, слушая как Катя поёт бессмертные песни Цоя, сама играя на гитаре, Алеся отчего-то думала о Назаре.

Она его разозлила, да так, что он неосознанно ударил по её самому слабому месту, заставив надеть платье, как символ её подчинения. Такие как Назар всегда сверху. Алеся решила, что так тому и быть, хочет — получит. Он что-то не оценил, как воды в рот набрал в театре, так и не смог выдавить из себя «извини», проблеял что-то насчёт того, что она не уродина в машине и «ты могла просто сказать…». Она и говорила, понятно и русским языком — «не дам», подкреплять это какими-то прочими пояснениями излишне.