Стерва

Мягкие панели на стенах поглощали слова, не позволяя им просочиться дальше этой комнаты, соседи их не слышали, как и они не слышали друг друга. Никогда они ещё не ругались так, как в эту ночь, где в сторону Назара летели обвинения во всём, в чём он винил украдкой себя — смерть Эммы, страдания ни в чём неповинной Адель и её детей, Ярослава и Рома, даже Лиза вплелась между ними, а потом Стерва его добила.

— Ты же сел не просто так, Назар! Ты совершил преступление, ты был обвинён в мошенничестве и ты его совершил, Оладушкин просто предоставил доказательства! Никто тебя не подставлял, ты был виновен! Тебе просто дали по максимуму за взятку судье, вот и всё! — взвизгнула она, сжимая кулаки.

— Я мстил не за это.

— Но ты об этом умолчал! Как не сказал мне про то, что должен Крестовскому. Я сделала то, что должна была!

— Ты должна была мне доверять! — рявкнул Назар. — А теперь мошенница — ты!

— Тебе с ним не тягаться, Назар, он слишком долго топчет землю, которая под ним в это время горит. И что ты со мной сделаешь, посадишь меня?

— Да куда тебе, Алеська, ты и дня в тюряге не протянешь с твоими-то запросами королевскими. — усмехнулся Назар. — Ты уволена, без выходного пособия, без компенсаций и бонусов, которые я тебе обещал за твою помощь в вопросе Бахтияровых. Кольца можешь себе оставить, сдашь в ломбард, когда жрать будет нечего.

— Без тебя не пропаду, не переживай. — холодно ответила Алеся.

— Ты то нет, а вот ребёнок удовольствие дорогое, может, не потянешь. Мать-одиночка всё-таки.

Алеся впервые за весь их скандал опустила голову, будто её ударили в самое больное место и ей стало нечем ответить, Назар это понял, но не отступил, наоборот, подошёл к ней ближе, подняв пальцами за подборок, чтобы заглянуть ей в лживые глаза.

— Ты предала меня, Алеся, единственного человека, который тебя полюбил, вот такую вот… — он запнулся, а потом продолжил. — Ты всё мечтаешь о ребёнке, а знаешь почему о нём, а не как все нормальные бабы о мужчине, которого полюбят и заведут ребёнка с ним? Потому что все дети любят маму, какая бы она не была. Это твой единственный шанс на любовь от другого человека, потому что такую как ты, любить невозможно.

— Какую, Назар? Скажи мне это вслух — говоришь, так говори до конца.

— Эгоистичную меркантильную суку, которая не сможет полюбить никого кроме себя. Херовая из тебя будет мать, Алеська, жена никакая, подруга тоже из тебя не вышла, одной свадьбу расстроила, другая вместо тебя чуть жизнь не отдала, так теперь ты ещё и безработная. Играй на скрипке, Стервозина, может, начнёшь новую карьеру где-нибудь в переходе.