Стереть из памяти

Тогда откуда адрес?

Учитель сердито смотрел на них, словно они были неразумными школярами, вышедшими к доске не выучившими урок.

– Так от Иры, разумеется, – в сердцах бросил он. – Или вы думаете, мы с дочерью совсем не общаемся? Конечно, свой роман она от меня удачно скрывала, но когда все выяснилось, я имел с ней серьезный разговор, в ходе которого она мне, в частности, и поведала, где живет ее… любовник.

Последнее слово у него прозвучало как ругательство. Ну да. Он же однолюб и моралист. После смерти жены не смотрит ни на одну женщину, потому что считает, что полюбить по-настоящему можно только один раз в жизни. Впрочем, кажется, Светлана говорила, что видела его с какой-то женщиной? В Питере, в торговом центре. Хотя это мог быть кто угодно. Коллега, случайная знакомая… Ладно, уж до чего ей точно не может быть никакого дела, так это до личной жизни Константина Ливерьевича. Она только одного человека интересовала – Эльмиру Степановну. Да и то совершенно напрасно.

Вспомнив про несчастную администраторшу, Лика повернулась к Ермолаеву.

– Дмитрий Владимирович, про Викентия вы нам рассказали, а про Эльмиру Степановну-то я у вас не спросила. Как она?"

"– В коме, – вздохнув, ответил доктор. – Состояние очень тяжелое. Немного шансов, что выживет.

– Ужас, какой ужас! – воскликнул Благушин. – Столько зла на земле. И как я в такой ситуации могу быть спокоен, что с Ирой ничего не случилось?

Его бледное лицо мелко-мелко дрожало. Лике тут же стало его жалко. Она всегда жалела людей, которые сильно расстраивались и переживали по-настоящему.

– Ирина обязательно найдется, Константин Ливерьевич, – мягко сказала она. – Вы поймите, ей сейчас непросто. Ее возлюбленного обвиняют в убийстве жены, да и сама Ирина под подозрением.

– Что-о-о-о? – вскричал Благушин. Вид у него стал совсем безумный. – Это еще на каком основании?

– Катя Панфилова была ее соперницей. А Влад обещал развестись, но жена не давала ему развода. Конечно, Ирина была на смене, когда произошло убийство, и я, как никто другой, могу подтвердить ее алиби, но…

– Нет никакого «но», – решительно заявил историк. Лицо у него больше не дрожало, а казалось высеченным из камня. – Моя девочка не может никого убить. И алиби у нее действительно есть.

– На момент убийства, да. А на момент нападения на Викентия и Эльмиру Степановну?

Лика не хотела быть жестокой и мучить Благушина. Она просто проговаривала вслух все свои сомнения. А их было много. Так много, что мыслям становилось все теснее в черепной коробке. Алиби. В ночь убийства Регины у Благушина тоже есть алиби. И с Катериной он даже незнаком. Хотя почему незнаком, когда-то давным-давно он вел у нее уроки в школе. И что? Что это меняет? Да ничего.