Чужие степи — часть третья

— Что ты такое говоришь, мама! — тут же возмутилась невестка, и сердито мазнула по мне взглядом. Я попятился.

— Да сил нет уже никаких! Пьёт и пьёт, пьёт и пьёт, скорей бы уже его черти забрали! Скотина! — не прекращая стенать, женщина выпрямилась, и со всей силы пнула мужа в живот. Реакция не заставила себя ждать. — Невестка кинулась оттаскивать её, а глава хрюкнул, скрючился, и перевернувшись набок, заблевал весь пол. Мне же стало понятно откуда у него синяки на всё лицо.

— Ну что ты будешь делать... Настасья Петровна... — прогудел Леонид, брезгливо морщась. — Как тащить-то его? Только переодели...

— Надо носилки какие-то придумать. Или на одеяле попробовать. — предложил я компромисс.

— Точно! — Леонид осмотрелся, и ничуть не сомневаясь, содрал покрывало с дивана.

Расстелив трофей на полу, мы переложили «тело», и взявшись с двух сторон, потащили на выход.

— Тулуп! Тулуп не забудьте! — сменив гнев на милость, вдогонку кинулась Настасья Петровна, подтверждая старинную аксиому про побои и любовь.

Встречающий возле машины Олег, достал телефон, и сделал несколько снимков. Оно и хорошо, когда придёт в себя, будет чем аргументировать, а то ведь на слово и не поверит.

Запихав сфотографированного пьяницу в буханку, накрыли его тулупом, и повезли в дом к Василичу.

— В баню тащите, вода там есть, не холодно, да и помыть можно после него. — с ужасом глядя на привезённое тело, предложила хозяйка дома. И судя по выражению её лица, будь сейчас лето, занял бы наш Сергей Алексеевич свинарник, ну или сеновал в крайнем случае.

Сменив направление, мы дотащили его до бани, и прямо на покрывале уложили на пол.

— Снаружи дверь подопру, никуда он не денется. К утру как огурчик будет. — сказал Василич, заталкивая полено в топку.

— А от жары не помрёт часом? — почесав в затылке, хмуро поинтересовался Олег, глядя на аккуратно уложенную стопку дров возле печи.

— Да не... Я ж не топлю, так, подогрею чуток... Жар кости не ломит, а хмель выгоняет. У меня так батя лечился. С вечера нажрётся, а спать в баню идёт. С утра как огурчик. Понимать надо...

Оставив главу «дозревать», мы прошли в дом, и вновь уселись за самоваром. Время уже позднее, ещё часок, и можно будет ехать за охотничками, главное чтобы они не были в таком же виде как Сергей Алексеевич.

— Вот вам чашки, вот тут варенье кто хочет... — расставляя на столе «инвентарь», засуетилась супруга Пал Василича.

— Ты пепельницу принеси лучше, и рюмки. — буркнул хозяин, и достав из шкафа небольшую бутылку, добавил в оправдание, — замёрз я чего-то...

Я пить отказался, а они разлили по рюмочке, и молча, без тостов, выпили. Закусывали вареньем. За окном заунывно выл ветер, и если бы не потрескивающий огонь в печи, наверное было бы грустно. Закипел самовар.