Чужие степи — Оффлайн

Любое исходящее от него указание настолько непонятно и обличено в такую форму, что отчего-то вызывает желание придушить горе-указчика на месте, на что он, дед то бишь, серьезно обижается и тут же грозит наложить на себя руки.

Вот я и стал чем-то вроде толмача между кучкой кровожадных каннибалов и добрым дедушкой Куком. — Или наоборот.

И как этот человек детей учил?..

Но это ладно, мы работаем на результат и все это прекрасно понимают, поэтому на третий день дурацкой свистопляски — по другому и не назовешь, мы наконец-то провели первый пуск двигателя и даже сделали коротенькую пробежку по земле. Это из главного, а ещё я убедился в том что у летчика нашего действительно не всё в порядке с головой. Но об этом потом, пока ещё немного о самолёте, точнее о моём к нему отношении.

Наверное всем знакомо то чувство когда при упоминании кукурузника — так его обычно называют, мы думаем о чём-то несуразном, давно устаревшем и периодически промелькивающем в небе лишь по какой-то нелепой случайности, — как-то нечаянно.

Как минимум мне оно очень знакомо. Я вообще до знакомства с этим, не побоюсь такого эпитета — великим самолетом, думал что с кукурузников наши летчицы в годы войны по ночам бомбили немецкие позиции. Да-да, именно так я и представлял это себе. Ну а что; там этажерка, тут этажерка... Рус-фанер, как называли У-2 фашисты. АН-2 кстати тоже почти фанерный, крылья и прочие его несущие плоскости тканевые, просто пропитанные какой-то химией и покрашенные.

Я и кабину его представлял как что-то древнее, с часами, парой каких-нибудь приборов да штурвалом. Но на самом деле всё оказалось куда как сложнее. Куча тумблеров, индикаторов, датчиков, круглых и квадратных окошек со стрелками и цифрами никак не ассоциировались с этим допотопным самолётом.

А двигатель? Шутка ли, девять цилиндров при тридцати литрах объёма и тысяче лошадей! Представить себе эту мощь, — оторопь берёт!

Но при всей его такой мощи, мотор настолько прост в использовании и ремонте, насколько это вообще возможно.

Созданный сразу после войны, этот двигатель, впрочем как и весь самолёт, был рассчитан на то, что чинить его будут не специалисты на аэродроме, а колхозники где-нибудь в поле или тайге, причём с минимальным набором инструментов. Отвёртка, набор ключей, да лом с молотком.

Глава 18

— А что со взлётной полосой? Её же готовить надо? — Сразу после пробного «катания» спросил я у деда, пока он в настроении.

— Не надо. За кладбищем есть участок ровненький, с него и попробуем завтра.

— Завтра? — едва не подавился я. По предложенному плану первый полет должен был состояться только через неделю, а тут завтра. Нифига себе.

— Машину в воздух поднять нужно, только так я смогу определить чего не хватает и что нужно доделать.