Стелларлун

Но он ясно дал понять, что если людям будет позволено остаться, он сочтет это доказательством того, что Нейтральные территории можно захватывать. Он дал нам неделю, чтобы связаться с ним.

— Почему никто не связался со мной? У меня больше опыта общения с ограми!

— У тебя больше опыта во всем, Бронте. Ты не всегда можешь претендовать на старшинство. Кроме того, ты был в отъезде, работая над таинственным расследованием, о котором отказываешься нам рассказывать. Так что Эмери поручил это мне… и я более чем способен с этим справиться.

— Ты способный Член Совета, — сказал ему Бронте, что на самом деле из его уст звучало комплиментом. — Но ты здесь не в своей тарелке. Ты понятия не имеешь, с чем мы, возможно, имеем дело.

— Тогда почему бы тебе не просветить меня? — рявкнул Кенрик.

— Поверь мне… ты не захочешь знать.

Большую часть времени Софи не могла сказать, что Бронте тысячи лет… если не считать его ушей. Но когда он снова оглядел лес, его глаза наполнились древней печалью.

— Где тот гном, о котором ты говорил Элвину?

Кенрик нахмурился.

— Как ты…

— Элвин предупредил меня сразу после того, как поговорил с тобой. Я попросил всех врачей связаться со мной, если они когда-нибудь услышат какое-либо сообщение о больном гноме… и, к счастью, Элвин вспомнил.

— Почему? Ты что, своего рода эксперт по гномьим болезням?

— К сожалению, да. Но только от очень специфического недуга.

— Какого недуга?

— Он говорит о дракостомах, не так ли? — пробормотала Софи, когда Бронте проигнорировал вопрос Кенрика.

— Должно быть, так оно и есть, — согласилась Оралье.

— Но это не может быть тем, что есть на самом деле, верно? — спросил Декс. — Я думал, что гномья чума была первым случаем, когда огры использовали дракостомы… ну, за исключением того, что случилось с Деревом Четырех времен года.

— Я тоже так думала, — тихо сказала Оралье. — Но полагаю, что мы скоро узнаем.

Она указала на голограмму, где проекция Бронте требовала немедленно увидеть гнома.

— Нужно немного прогуляться, — предупредил Кенрик, жестом приглашая Бронте следовать за ним.

Воспоминания затуманились на следующие несколько минут, когда они пробирались через лес, карабкались по поваленным бревнам и пересекали пересохшую реку, прежде чем достигли поляны, где все деревья стояли голыми — кроме одного, которое было покрыто ярко-зелеными листьями и нежными белыми цветами.

Кенрик опустился на колени у ствола цветущего дерева, и Софи потребовалась секунда, чтобы заметить маленькое тельце, запутавшееся в корнях.

Она ахнула.

Так же поступили Декс и Оралье.

В воспоминаниях Бронте просто покачал головой.

— Предполагаю, что он исцелял это дерево, — сказал Кенрик, кладя руку на здоровый ствол, — и что бы ни отравило поляну, в конечном итоге отравило его.