Стелларлун

Как я уже говорил в начале… ты самый талантливый Хранитель, которого я знаю. Ты стоишь того, чтобы подождать.

Прентис не улыбнулся в ответ на комплимент.

Вместо этого он подошел ближе и сказал Кенрику:

— Никакое количество талантов никогда не сделает меня непогрешимым.

— И я никогда бы не ожидал, что ты будешь таким, — пообещал Кенрик. — Эта роль не требует совершенства. Только готовность сделать все, что в твоих силах… если ты решишь, что хочешь попробовать.

— Это большое «если», — сказал Прентис, доставая следопыт из кармана плаща.

Он поднес кристалл к свету и, не сказав больше ни слова, исчез, сверкая.

Голограмма исчезла, как только он ушел.

Софи повернулась к Оралье.

— Члены Совета сейчас используют Хранителей? Не говори, что ты не можешь сказать мне…

— Мы не такие, — вмешалась Оралье. — Насколько я знаю, Кенрик никогда не делал такого предложения. Предполагаю, что это означает, что Прентис решил не принимать его предложение… или что их тесты на защиту его рассудка провалились.

Или что они все еще во всем разбирались, когда арестовали Прентиса…

Софи испытывала искушение спросить Оралье, получила ли она такое же откровение о возможной причастности Кенрика ко всему этому. Но… в чем был смысл?

Ничто не могло изменить того, что произошло.

Все, что это сделало бы, это вызвало бы еще большую боль.

Вот почему она сказала Дексу:

— Не думаю, что мы должны рассказывать об этом Уайли.

— Согласна, — сказала Оралье так быстро, что Софи задалась вопросом, уловила ли она связь.

Не то чтобы это имело значение.

— Должны ли мы перейти к следующему воспоминанию? — спросила Оралье.

— Я почти не вижу смысла, — проворчала Софи. — Не похоже, что мы на самом деле узнаем что-то полезное.

— Ну что ж… теперь мы знаем, что Кенрику не нравились тайники, — напомнил ей Декс, — и он пытался найти лучшее решение.

— И это только заставляет меня задуматься, почему он вообще потрудился отдать мне свой тайник, — возразила Софи.

— Правда? — сказал Декс. — Я думал, что это было довольно ясно, поскольку он, очевидно, верил, что секреты внутри были очень важными. Он, вероятно, рассчитывал, что ты узнаешь, что это такое, и используешь их, чтобы спасти мир или что-то в этом роде.

— Догадываюсь, — тихо сказала Софи. — Но это значило бы гораздо больше, если бы он был прав.

— Откуда ты знаешь, что это не так? — спросила Оралье.

— Потому что ничто из того, что мы видели, не поможет никому что-либо спасти! — огрызнулась Софи.

— Ты этого не знаешь, — настаивала Оралье. — Это вызов с забытыми секретами. У нас нет никакого контекста для моментов, свидетелями которых мы являемся, поэтому трудно измерить их ценность. Но помните: Кенрик записал каждое из этих воспоминаний по совершенно определенной причине.