Стелларлун

— И мы позволили им. Мы должны следить за этой планетой, чтобы убедиться, что ничего подобного не происходит!

— Есть за чем следить, Кенрик. Мы можем отслеживать только очень немногое.

— Тогда мы должны попросить больше помощи.

— От кого?

Кенрик провел рукой по лицу, оставляя полосы грязи.

— Я… понятия не имею. Но этот гном был героем. Он заслуживает того, чтобы его помнили.

— Так и будет, — пообещал Бронте, ожидая, пока Кенрик встретится с ним взглядом, прежде чем сказать ему: — Я буду его помнить.

Кенрик нахмурился.

— Ты не собираешься стирать…

— Не в этом случае. Поэтому я могу заверить тебя, что никогда не забуду того, что здесь произошло. Я даже попытаюсь узнать имя гнома и предупредить кого-нибудь из друзей и семьи о его кончине.

— Почему-то мне кажется, что этого недостаточно.

— Так и есть, — согласился Бронте. — Но… так должно быть.

Кенрик вернулся к дереву и сорвал пригоршню белых цветов. Он посыпал лепестками гнома, бормоча:

— Мне жаль, что мы не смогли уберечь тебя. Надеюсь, в будущем у нас все получится лучше.

— Мы, конечно, постараемся сделать все, что в наших силах, — тихо сказала Бронте.

Софи хотела крикнуть им обоим, что они потерпят неудачу… что огры выпустят чуму, и Калле придется пожертвовать собой, чтобы спасти свой вид. Но разговаривать с воспоминанием было почти так же бессмысленно, как и стирать это воспоминание.

— Хорошо отдохни, Кенрик, — сказал ему Бронте. — И убедись, что ты опираешься на что-нибудь твердое.

Кенрик закатил глаза и сел, прислонившись к здоровому дереву, прижимая платок к носу и вдыхая сладкий аромат.

— Бронте накачал его наркотиками? — спросила Софи, когда воспоминание расплылось до черноты.

Оралье кивнула.

— Таков протокол. Всякий раз, когда становится ясно, что что-то станет забытой тайной, Член Совета, делающий запрос, успокаивает другого, чтобы дать Чистильщику чистое воспоминание.

— Но это не то, чем закончился твой Забытый секрет, — напомнила ей Софи.

— Нет, Кенрик нарушил правила той ночью. Во многих отношениях. — Легкий румянец на ее щеках заставил Софи задуматься, думала ли Оралье о том моменте, когда Кенрик почти поцеловал ее.

Членам Човета не разрешалось встречаться, вступать в брак или иметь собственные семьи, потому что это могло повлиять на их решения. Но Кенрик попросил Оралье уйти в отставку вместе с ним, чтобы они могли быть вместе… и Оралье отказалась.

Не потому, что она его не любила.

Потому что ей нужно было остаться в Совете.

Частично из-за ее собственных амбиций. И частично для того, чтобы она была в состоянии защитить Софи.

Софи все еще не могла понять, что делать с этой информацией.

— Этот бедный гном, — сказал Декс, напоминая Софи, о чем она должна думать.