Стеллар. Инкарнатор

Если огромная птица доберется до него, все, конец. Мы должны успеть оживить носителя и сбежать раньше, чем это произойдет.

254/5500 Азур. Я подлетел совсем близко, но мощность излучения больше не росла. В гнезде, помимо яйца, было видно множество иных предметов, прихваченных рухом – части каких-то странных механизмов, бетонные столбы с обрывками проводов, крыло неизвестной флаинг-машины, голова огромной каменной статуи, нижняя челюсть, которая могла принадлежать дракону… Мое внимание привлекли древние останки, похожие на человеческие – верхняя часть обезглавленного скелета, на которой сохранились фрагменты странных механизированных доспехов. Существо могло быть человеком, если бы люди вырастали до двух с половиной-трех метров, обладали сросшимися ребрами, напоминающими костяной панцирь, и четырьмя руками. Система неожиданно подсветила останки:

Даже остатки огромного треснутого нагрудника, в котором как в скорлупе покоился скелет, были частично идентифицированы:

Она вывела крупное изображение уцелевшего наплечника, на котором обнаружился полустертый символ, нанесенный заводским способом. Полукруг восходящего солнца, окруженного лучами, в кольце из семи трехлучевых звезд.

Я понял. Если количество А-энергии для инкарнации росло десятикратно после некой «первой эволюции», получалось, что носитель становился уникален. Его мог поднять из мертвых только собственный Инкарнатор и никто другой. То есть инкарнация в тело чужого носителя возможна только до первой эволюции, чем бы она ни была. Это значило, что…

Если бы встретиться с таким же как я, «брат по несчастью» мог бы многое рассказать… Хотя, судя по строению скелета, при жизни выглядел он страшновато. Остался ли он человеком?

Я поставил себе галочку – расспросить когитора о «смертности» нашего общего тонкого тела. Это важный вопрос, который поможет избежать ненужного риска. Но не сейчас...

345/5500 Азур. Осталось продержаться меньше пяти минут… Громадная птица, кажется, уже не так яростно рвала тело противника. Я надеялся, что она насытится и улетит. И тогда я воскрешу Грея, но…

Внизу, в расщелине между острыми клыками скал лежал летательный аппарат. Небольшой флаинг обтекаемой формы, как будто застрявший в камнях. Бросилось в глаза изображение на фюзеляже и хвостовом оперении, повторяющее эмблему с нагрудника мертвеца: восходящее солнце, семь звезд.

Краска давно потускнела и облупилась, весь правый бок аппарата был покрыт оспинами пулевых отметин, а носовая часть помята и исцарапана. Но в остальном он казался целым! Даже бронестекло пилотской кабины уцелело, лишь покрылось паутиной густых трещин.