Стеклянный дом

Урбан: Хорошо. Что это значит?

Петер: То, что я сказал. У меня нет так называемой собственной версии произошедшего. Там был только я. Стало быть, та версия, которую я изложил, – единственная.

Урбан: Мы понимаем ход ваших мыслей, но так не бывает, и вы тоже прекрасно это знаете.

Рогер: Мы провели дополнительные исследования после того, как получили ваши первые свидетельские показания, и обнаружили нестыковки.

Петер: Нестыковки?

Рогер: Именно. Просто невозможно утверждать, что вы застрелили подозреваемого в порядке самообороны. Он был безоружен и беззащитен, когда вы выстрелили ему прямо между глаз.

Урбан: Вы хорошо тренированный полицейский, к тому же высокий и сильный. У вас была масса возможностей обезвредить его, не убивая.

Петер: Я сделал иную оценку ситуации.

(Молчание.)

Урбан: Петер, вы уверены в этом?

Петер: В чем?

Рогер: Сколько вам удалось поспать после исчезновения Джимми?

Петер: Нисколько.

Рогер: Почти двое суток без сна, в постоянном стрессе. Тогда понятно, что все пошло наперекосяк.

Петер: Ничто не пошло наперекосяк.

Урбан: Все пошло наперекосяк.

Петер: На самом деле – что вы думаете?

(Молчание.)

Урбан: Мы думаем, что вы застрелили подозреваемого в здравом уме и трезвой памяти, вот что мы думаем. В лучшем случае это называется «убийство по неосторожности». В худшем – прокурор назовет это предумышленным убийством.

Рогер: Если вы хотите нам что-то рассказать, то лучше сделать это сейчас. Иначе вы рискуете сесть пожизненно. Понятно?

Петер: Мне больше нечего добавить. Ни единого слова.

56Похоже, фильм был снят в какой-то беседке: несмотря на то что все окна были завешены простынями, угадывались солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь нее. Алекс прокрутил фильм в помещении полицейского архива фото– и видеоматериалов.

– Давненько ко мне не приходили и не просили одолжить кинопроектор, – сказал сотрудник, помогавший ему запустить фильм.

Алекс попросил оставить его в одиночестве. Интуиция подсказывала, что так будет лучше. Отключив мобильник, он отогнал все личные мысли, постоянно возвращавшиеся к ночи с Дианой Тролле, и запустил проектор."

"Довольно быстро он понял, что камера стояла не на штативе – ее держал в руках неизвестный оператор, который сохранил свое инкогнито до конца фильма. Вот открылась дверь в помещение – предполагаемую беседку. Молодая женщина остановилась на пороге, заколебалась, входить ли.

Она была хороша собой. Молодая и неиспорченная – такую девушку Алекс желал бы видеть рядом со своим сыном. Или которая привлекла бы его самого в молодости. Ее платье без рукавов наводило на мысли о лете и моде шестидесятых годов. На цветной пленке было видно, что женщина загорелая.