Стеклянный дом

Научный руководитель сравнил дипломную работу Ребекки с полицейским расследованием. Ее мать высказалась в том же духе. Но нигде в материалах не упоминалось, что Ребекка общалась с полицией, обсуждала дело Теа Альдрин. Во всяком случае, она не зафиксировала никаких подобных контактов.

Или все же зафиксировала, просто следственная группа пока до этого не дошла? Фредрика разыскала копии ежедневника Ребекки и взяла список неустановленных инициалов.

Х.Х., У.А., С.Л. или Т.Р.

Т.Р.?

Турбьерн Росс – вот это кто!

Фредрика стала рыться в своих документах, искать списки телефонных звонков. Заметил ли кто-нибудь, что Ребекка звонила в полицию? Фредрика не при поминала, чтобы слышала об этом, но, с другой стороны, никто не счел бы это удивительным. Народ звонит в полицию постоянно и по самым разнообразным причинам."

"Чем больше она размышляла над всем этим, тем сильнее становилась ее убежденность: Ребекка Тролле общалась с Турбьерном Россом. Тогда встает вопрос, почему он сам не обмолвился об этом факте – ни когда девушка пропала, ни когда ее нашли мертвой. Турбьерн Росс, который до сих пор навещает Теа Альдрин, пытаясь заставить ее сознаться в убийстве, хотя даже нельзя сказать, имело ли место это преступление. Который считает, что именно Теа написала самые спорные литературные произведения двадцатого века. И уверен, что можно привязать Теа Альдрин к фильму, в подлинность которого его коллеги не верили. Что он скрывает?

Проснувшись, Алекс сперва не мог понять, где находится. Длинные и тонкие белые занавески показались ему совершенно незнакомыми, как и светлые полосатые обои, и белые простыни. Воспоминания вернулись к нему, когда он обернулся и увидел Диану, спавшую рядом: она лежала на животе, повернувшись лицом в другую сторону.

Он рефлекторно сел в кровати, провел рукой по своей тронутой сединой шевелюре. Чувство, растекающееся по всему телу, было и приятным и пугающим одновременно. Он занимался любовью с другой женщиной, не с Леной. Должен ли он просить у кого-то прощения?

Эта мысль была такой абсурдной, что он чуть не рассмеялся нервным смешком. Детям точно не нужны никакие извинения, они более всего на свете желают, чтобы он продолжал жить дальше. Возможно, они слегка удивились бы, узнав, как быстро все произошло. С другой стороны, он не обязан сообщать им обо всем сразу.

Он снова лег, застигнутый врасплох мыслями и чувствами, в которых пока не мог разобраться. Случившееся этой ночью нельзя оценить однозначно. Он лег в постель с матерью жертвы, убийство которой расследовал. За такое в полиции по головке не гладят. Если станет известно, чем он занимается, у него могут возникнуть серьезные проблемы.

Однако это было неизбежно.

Эта мысль возвращалась к нему вновь и вновь – и от нее становилось легче.