Стеклянные крылья

Где он будет жить? В общежитии для душевнобольных, где на десять пациентов днем дежурит один воспитатель? А если там места не найдется, то в интернате или приюте? Буквально на улице. Его будут госпитализировать и выписывать, ему будет все хуже и хуже, пока… Сколько пройдет времени, прежде чем все кончится плохо? Симон закрыл дверь, в крови закипал гнев. Ему было ясно: если он хочет что-то изменить, придется пойти на крайние меры.

* * *Ножи висели на крюках у выложенной плиткой стены, рядом с электрическими и ручными пилами. Тяжелые и крепкие инструменты, предназначенные для вскрытия грудной клетки и черепа. Целый мир из стали и продезинфицированных поверхностей, клиническая точность в работе с выделениями, разложением и хаосом. На всех поверхностях и углах имелись отдельные отверстия для отведения телесных жидкостей и последних следов жизни. Промывочные шланги и нескользкие полы, магнитные доски и хорошее освещение.

Застегивая защитный костюм, Йеппе Кернер бросил взгляд на огромный коготь, свисавший с потолка. Он пожалел, что съел на завтрак сэндвич с чоризо – с колбасой вот-вот придется расстаться. Прозекторская Института судебной медицины – не то место, где хочется вспоминать вкус мертвой плоти.

Рядом с ним Фальк натягивал на седые волосы белую шапочку – теперь он больше, чем когда-либо, напоминал медвежонка из комиксов. Наверное, Паддингтона, попавшего в ледяной мир стали и трупов, ожидавших вскрытия.

– Начинается. – Йеппе кивнул в направлении дальней прозекторской и пошел туда. Паддингтон – за ним.

Профессор Нюбо стоял рядом с судмедэкспертом и фотографом из полиции возле стола в центре комнаты. В ярком свете они отбрасывали тени на тело покойной – кожа то светилась, как снег на солнце, то погружалась в сероватый мрак.

– Кто у нас здесь? – Нюбо поднял голову – из-за длинной морщинистой шеи он напоминал черепаху-аристократку. – Кернер и Фальк, подойдите поближе. Мы почти закончили внешний осмотр.

Йеппе подошел вплотную к столу и стал осматривать труп. Она лежала лицом вверх, подбородок приподнят, ладони раскрыты, по-прежнему обнаженная, кожа бледная, как воск, челюсти широкие. Ноги сильные, в узелках вен, волосы – и на голове, и в паху – седые и кудрявые. После капитуляции любой изъян беззащитного тела был хорошо заметен. И тем не менее в мертвой женщине, лежавшей на столе, была какая-то особая хрупкая красота.

– Личность установили?

– Как мы и предполагали, это Беттина Хольте, пятьдесят четыре года, соцработник, живет в Хусуме с мужем, есть двое взрослых детей. Родственники ее опознали.

Йеппе кивнул Фальку.

– Сообщишь, что ее уже не надо разыскивать?

Фальк отошел на пару шагов и повозился с защитным костюмом, ища телефон.