Исчезновение Стефани Мейлер

В день открытия фестиваля явился ко мне в гримерку и опять пристал с ножом к горлу.

— Харви тогда еще был вашим парнем, верно? — спросил я.

— И да и нет, капитан. Я уже ушла к Алану и порвала с Харви, но он не желал меня отпускать. Устроил мне настоящий ад.

* * *Орфеа, 30 июля 1994 года, 10.10

За девять часов до убийства

Войдя в гримерку, Шарлотта вздрогнула: на диване развалился Кирк Харви в полицейской форме.

— Кирк, что ты тут делаешь?

— Если ты уйдешь, Шарлотта, я покончу с собой.

— Ой, прекрати этот цирк, пожалуйста!

— Этот цирк? — вскричал Харви.

Он соскочил с дивана, выхватил револьвер и засунул дуло себе в рот.

— Кирк, боже правый, перестань! — в ужасе воскликнула Шарлотта.

Он сунул револьвер обратно в кобуру.

— Как видишь, я не шучу.

— Вижу, Кирк. Но между нами все кончено, смирись с этим наконец.

— Чем этот Алан Браун лучше меня?

— Всем.

Он со вздохом сел.

— Кирк, сегодня фестиваль открывается, тебе разве не надо на службу? У вас там, наверно, дел по горло.

— Не хотел тебе говорить, Шарлотта, но на работе у меня все плохо. Просто очень плохо. Мне нужна моральная поддержка. Ты не можешь бросить меня сейчас.

— Кирк, все кончено. Точка.

— Шарлотта, у меня вся жизнь идет под откос. Сегодня вечером я должен был блистать со своей пьесой. Я бы дал тебе главную роль! Если бы эта скотина Джозеф Гордон позволил ее сыграть…

— Кирк, твоя пьеса не слишком хороша.

— Ты что, и вправду хочешь меня доконать?

— Нет, я пытаюсь открыть тебе глаза. Перепиши пьесу, улучши ее, и ты наверняка покажешь ее на будущий год.

— И ты согласишься на главную роль? — с надеждой спросил Харви.

— Конечно, — солгала Шарлотта, только чтобы он ушел из гримерки.

— Тогда помоги мне! — взмолился Харви, падая на колени. — Помоги мне, Шарлотта, иначе я с ума сойду!

— Чем тебе помочь?

— Текст моей пьесы у Гордона, он отказывается ее отдавать. Помоги мне ее забрать.

— Как это твоя пьеса у Гордона? Ты не оставил себе копии?

— Ну, примерно две недели назад у меня вышло недоразумение с парнями на службе. И они в наказание разгромили мой кабинет. Уничтожили все мои тексты. У меня все было там, Шарлотта. От «Черной ночи» ничего не осталось. Только копия, которая у Гордона. Если он ее не вернет, я за себя не отвечаю!

Шарлотта смотрела на отчаявшегося, несчастного человека у своих ног. Когда-то она его любила. И знала, сколько сил он отдал этой пьесе.

— Кирк, — сказала она, — если я добуду пьесу у Гордона, ты обещаешь оставить нас с Аланом в покое?

— О, Шарлотта, даю честное слово!

— Где Гордон живет? Завтра схожу к нему.

— На Пенфилд-кресент. Но ты должна сходить к нему сегодня.

— Кирк, это невозможно, мы будем репетировать по крайней мере до половины седьмого.

— Шарлотта, умоляю.