Исчезновение Стефани Мейлер

Да, ты платишь в нашей жизни за все, Джерри, и я тебе искренне признательна, не думай, что я такая уж неблагодарная. Но когда ты последний раз что-то сделал для семьи, кроме того, что давал деньги? Все эти годы я должна была со всем справляться одна, обеспечивать порядок в нашей семье. Ты только ходил на работу. И ты ни разу, ни единого разу не спросил, каково мне, Джерри. Как я выкручиваюсь. Джерри, ты ни разу не спросил, счастлива ли я. Ты считал, что счастье — это Сен-Бартелеми или квартира с видом на Центральный парк, что они автоматически обеспечивают счастье. Ты ни разу не задал мне этого чертова вопроса, Джерри.

— А ты? — возразил Джерри. — Ты хоть раз меня спросила, счастлив ли я? Тебе когда-нибудь приходило в голову, что если вы с Дакотой так ненавидите мою чертову работу, то и я тоже могу ее ненавидеть?

— Что тебе мешало уйти?

— Но, Синтия, я все это делал только ради того, чтобы у вас была райская жизнь. Которой вы, в сущности, не хотите.

— Да ну, Джерри, правда? Может, ты еще скажешь, что предпочел бы семейный пансион нашему дому на берегу океана?

— Возможно, — пробормотал Джерри.

— Не верю!

С минуту Синтия молча смотрела на мужа. Потом произнесла сдавленным голосом:

— Мне нужно, чтобы ты спас нашу семью, Джерри. Ты слышал, что сказал судья: в следующий раз Дакота отправится в тюрьму. Ты уверен, что следующего раза не будет, Джерри? Как ты защитишь дочь от нее самой и не дашь ей в итоге оказаться в тюрьме?

— Синтия, я…

Она не дала ему договорить:

— Джерри, я возвращаюсь в Нью-Йорк. Ты останешься здесь. У тебя есть миссия: вернуть к жизни нашу дочь. Это ультиматум. Спаси Дакоту. Спаси ее, иначе я от тебя уйду. Я не могу так больше жить.

* * *— Вон она, Джесси, — сказал Дерек, указывая на обшарпанную автозаправку в самом конце Пенфилд-роуд.

Я свернул туда и припарковался у освещенного магазинчика. На часах было 23.15. У колонок ни души, место выглядело безлюдным.

На улице, несмотря на поздний час, стояла удушливая жара. В магазине кондиционер гнал ледяной воздух. Мы миновали ряды журналов, напитков и чипсов и оказались у стойки, за которой, скрытый витриной с шоколадными батончиками, сидел перед телевизором седой мужчина. Он поздоровался, не отрывая взгляд от экрана, и спросил:

— Которая колонка?

— Я не по поводу бензина, — отозвался я, показывая полицейский жетон.

Он немедленно выключил телевизор и встал:

— В чем дело?

— Вы Марти Коннорс?

— Да, он самый. Что случилось?

— Мистер Коннорс, мы расследуем убийство мэра Гордона.

— Гордона? Но его убили двадцать лет назад.

— По моим сведениям, вы были свидетелем чего-то необычного в тот вечер.

— Да, верно. Но я тогда же все рассказал полиции, и они сказали, что это ерунда.

— Мне нужно знать, что именно вы видели.