Исчезновение Стефани Мейлер

И с ужасом обнаружил, что ровно на соседнем шезлонге расположился Стивен Бергдорф, натирающий кремом для загара спину какого-то юного создания, явно не жены.

— Стивен! — воскликнул Островски.

— Мита? — поперхнулся Бергдорф, увидев перед собой фигуру критика. — Что вы тут делаете?

Он, конечно, видел Островски на пресс-конференции, но никак не предполагал, что тот может поселиться в «Паласе».

— Позвольте и вам задать тот же вопрос, Стивен. Я уезжаю из Нью-Йорка, хочу пожить спокойно, а тут опять вы!

— Я приехал разузнать про загадочный спектакль, который тут будут играть.

— Я здесь был раньше вас, Стивен, так что возвращайтесь в Нью-Йорк и вообще валите отсюда.

— Мы ездим, куда хотим, у нас демократия, — сухо ответила Элис.

Островски узнал ее: она работала в журнале.

— Ну и ну, Стивен, — присвистнул он, — вижу, вы отлично сочетаете работу с удовольствием. Ваша жена, наверно, очень довольна.

Он собрал свои вещи и в ярости удалился. Стивен побежал за ним:

— Подождите, Мита…

— Не волнуйтесь, Стивен, — пожал плечами Островски, — я ничего не скажу Трейси.

— Я не о том. Я хотел сказать, что виноват перед вами. Мне очень жаль, что я с вами так обошелся. Я… я в тот момент был не в себе. Простите, пожалуйста.

Островски показалось, что Бергдорф говорит искренне. Извинения тронули его.

— Спасибо, Стивен.

— Вот уж не за что, Мита. Вас сюда прислал «Нью-Йорк таймс»?

— О боги, нет, конечно, я теперь безработный. Кому нужен старомодный критик?

— Вы великий критик, Мита, вас любая газета с руками оторвет.

Островски пожал плечами, потом вздохнул:

— Может, в этом-то и проблема.

— Это почему?

— Со вчерашнего дня меня преследует одна мысль: мне хочется пойти на прослушивание для участия в «Черной ночи».

— А что вам мешает?

— Но это же невозможно! Я литературный и театральный критик! Значит, я не могу ни писать, ни играть сам!

— Мита, я вас что-то не понимаю…

— Стивен, да напрягите же мозги, ради бога! И скажите, с какого перепугу театральный критик станет играть в спектакле? Вы можете себе представить, чтобы литературные критики писали романы, а писатели — рецензии? Можете вообразить, чтобы Дон Делилло писал рецензию для «Нью-Йоркера» про новую пьесу Дэвида Мэмета? А Поллок критиковал последнюю выставку Ротко в «Нью-Йорк таймс»? Чтобы Джефф Кунс громил в «Вашингтон пост» последнюю работу Дэмьена Хёрста? Вы можете вообразить Спилберга, который в рецензии на последний фильм Копполы напишет в «Лос-Анджелес таймс»: «Не ходите на это говно, это жесть кромешная»? Поднимется страшный скандал, все будут кричать о необъективности, и совершенно правильно: нельзя критиковать тот вид искусства, которым занимаешься сам.