Исчезновение Стефани Мейлер

Судя по тому, какой взгляд бросил на меня Браун, когда мы вошли к нему в кабинет, Анна была права.

— Мне сообщили, как вы обошлись с беднягой Кирком Харви, капитан. Ваше поведение недостойно звания полицейского.

— Этот тип хотел нас всех обвести вокруг пальца, у него вообще нет никаких сведений относительно расследования 1994 года.

— Он не заговорил под пыткой, вы поэтому знаете? — иронически бросил мэр.

— Господин мэр, я сорвался и прошу меня простить, но…

— Вы мне противны, Розенберг, — прервал меня мэр. — Я вас предупредил. Если хоть волос упадет с головы этого человека, я вас уничтожу.

В этот момент помощница Брауна сообщила по громкой связи, что прибыл Кирк Харви.

— Вы его все-таки вызвали? — изумился я.

— Его пьеса выше всяких похвал, — возразил мэр.

— Но ведь он жулик! — вскричал я.

Дверь кабинета внезапно открылась, и появился Кирк Харви. Увидев меня, он тут же завопил:

— Этот человек не имеет права находиться здесь в моем присутствии! Он меня избил без всякой причины!

— Кирк, тебе нечего бояться этого человека, — успокоил его мэр. — Ты под моей защитой. Капитан Розенберг и его коллеги как раз уходят.

Мэр попросил нас удалиться. Мы вышли, чтобы не усугублять ситуацию.

Сразу после нашего ухода в кабинет мэра прибыл и Мита Островски. Войдя, он смерил взглядом Харви и представился:

— Мита Островски, самый знаменитый и грозный критик в этой стране.

— А, так я тебя знаю! — Кирк испепелил его взглядом. — Змея! Ядовитое земноводное! Двадцать лет назад ты меня опустил ниже плинтуса!

— Да уж, я твою мерзкую бездарную пьеску до смерти не забуду! Каждый вечер после «Дяди Вани» на фестивале уши вяли! От твоего кошмарного спектакля ослепли даже те немногие, кто его видел!

— Придержи язык, я написал величайшую пьесу столетия!

— Как ты смеешь сам себя превозносить? — взвился Островски. — Только Критик может решать, что хорошо, а что плохо. Только я способен судить, чего стоит твоя пьеса. И суд мой будет беспощаден!

— И вы скажете, что это потрясающая пьеса! — Браун, багровый от ярости, встал между спорщиками. — Вам напомнить, о чем мы договорились, Островски?

— Но вы мне говорили про изумительную пьесу, Алан! — возразил Островски. — А не про чушь собачью за подписью Кирка Харви!

— Кто тебя сюда звал, ехидна бешеная? — возмутился Харви.

— Ты как со мной разговариваешь? — оскорбился Островски, прикрывая рот руками. — Я тебя одним пальцем раздавлю!

— А ну прекратите балаган, оба! — рявкнул Браун. — Вы и перед журналистами будете выделываться?

От крика мэра задрожали стены. Сразу настала мертвая тишина. Островски и Харви с виноватым видом уставились на собственные ботинки.