Стечение обстоятельств

А всё это дерьмо под названием «отношения» не для меня. Одиночество ‒ вот, о чём я мечтаю. Никакого брака и весёлой свадебки, никакой бабы, которая маячит перед глазами каждый день, со временем вызывая лишь отвращение. Только секс. Потрахались и побежали дальше. Никаких привязанностей и ванильной херни. Ни одну не пожелал рядом. Неинтересно. Не нужно. С каждой так было: сейчас, завтра, всегда. Пришла ‒ ушла. И насрать, что она чувствует. Не моя проблема. Завтра найду новую, которая будет капать слюной на мой член, желая быть оттраханной. Сегодня ты, завтра другая, послезавтра следующая."

"Выдыхаю, понимая, что отпустило. Нужно было высказаться. Так просто. Слова, брошенные в пустоту и вот ты уже вдыхаешь живительные кислород, расправляешь плечи, готов к новому рывку.

Звенящая тишина бьёт по вискам сильнее самых громких басов, когда я осознаю, что мою эмоциональную тираду слышала Арина. Всё ‒ до последнего слова. Оборачиваюсь, чтобы встретиться с пронзительным карим взглядом.

‒ Я поняла, ‒ произносит с надломом, поджимая губы. Смотрит так, что внутри всё переворачивается. Она решила. Прямо сейчас, стоя передо мной, сделала выбор. ‒ Отвези меня домой, пожалуйста, ‒ едва шевелит губами, но этот шёпот рвёт в клочья барабанные перепонки.

Руки опадают безжизненными плетьми. С трудом поднимает шубу, которую я откинул в глубь коридора и медленно одевается.

Едем молча. Мерзкая тишина тяжёлым сгустком висит в салоне автомобиля. Привычное щебетание Арины сменилось молчанием и немым вопросом во взгляде, с которым я сталкиваюсь, когда смотрю в зеркало заднего вида.

Даже не предполагал, насколько она близко, пока несколько предложений не разразились бездной между нами.

Подъезжаем к дому. Удивительно, но сегодня Демьян не встречает дочь, как обычно.

‒ Котёнок…

‒ Пришли завтра Илью. Ты всё-таки руководитель. Не стоит тратить своё время на то, чтобы возить по городу какую-то девчонку. ‒ Почти выходит, но придерживает дверь: ‒ С наступающим новым годом, ‒ меня одаривают жалким подобием улыбки. А затем она вскидывает взгляд, наполненный тоской и разрушенными надеждами, выдав последнее: ‒ Прощай, Глеб.

И это прощание рвёт меня изнутри. Она поставила точку ‒ жирную чёрную точку.

Смотрю вслед удаляющейся тонкой фигурке и шепчу, будто мантру:

‒ Обернись… Обернись, твою мать, и посмотри на меня… Ну же…

Но Арина не останавливаясь идёт к дому, обхватив плечи руками. Кажется, она стала в два раза меньше, превратившись в собственную тень за последний час.

‒ Чёрт! Чёрт! Чёрт! ‒ Луплю по рулю, что есть силы, вымещая злость на дорогой коже.

И мне бы выскочить и догнать её, но я останавливаю сам себя. Так будет лучше для всех. В первую очередь, для неё.