Одна тайная ставка

Все впечатления от яркого праздника перебило одно. Кажется, на вечеринке был сам Ланс. Пришел туда развлечься или искал меня? Просто так к Гэтсби не попасть, значит, должен был разжиться приглашением. Учитывая, что в особняке собирались самые неожиданные посетители, ничего удивительного не было в том, что Ланселот мог присутствовать в списке постоянных гостей.

Я пыталась вспомнить огни фейерверка и сосредоточиться на них; звук крутящейся рулетки и шарика, попадающего в сектор; карточный домик: хрупкий и невероятный; неизменно приятный разговор с хозяином дома. Но все меркло перед образом давнего приятеля. Злясь на себя, я натянула одеяло на голову и принялась считать овец. Овцы перед глазами рисовались почему-то исключительно черные.

Утром я проснулась разбитой: сказывался недосып. Кроме того, я видела сны – тревожные, мрачные. Но картинки растворились в свете утра, и подробностей я не помнила. Сочтя это избавлением, я отправилась в кухню.

Чтобы как-то отвлечь себя от непрошеных мыслей, я начала планировать завтрашний день. В понедельник следовало выйти на работу. Только куда? Что еще я могу сделать в этом городе, чтобы узнать что-то о Ефременко? Опрашивать сотрудников вокзала? Только вряд ли они шастают по примыкающим улицам.

Немного поразмышляв, я решила направиться к переулку, в который свернула Аннушка в злополучную пятницу. Насколько я помнила, ничем примечательным он не отличался. Несколько жилых домов и старая аптека, давно признанная аварийной. Но все же следовало проверить.

Я доехала на автобусе до городского вокзала и прежде всего решила повторить путь Анны к переулку от выхода из здания. Не знаю, на что я рассчитывала, но ничего примечательного, лавируя среди припаркованных автомобилей, я не увидела.

Свернув у старой аптеки, которая стояла на углу, я оказалась в переулке. Здесь я насчитала девять жилых домов. На цокольном этаже одного из них располагалась незатейливая вывеска: «Машинное масло». Возле крохотного магазинчика не было ни одной камеры. И все же я решила попытать удачу.

Продавец неохотно поднялся из-за прилавка, услышав звон колокольчика на двери, предупреждающего о приходе посетителей.

– Чем могу помочь?

Я показала удостоверение и осведомилась, кто работал здесь в интересующий меня день. К счастью, сотрудник в магазине был один, и именно с ним я сейчас разговаривала. На этом мое везение закончилось. Мужчина оказался некурящим, на улицу не выходил, а к нему Ефременко не заглядывала. В помещении не было ни одного окна, а потому никого из проходивших по переулку в тот день он видеть не мог.

Вновь оказавшись на улице возле вывески, я с сожалением констатировала: «Не здесь наша Аннушка разлила масло».