Ставка на девственность

Я как завороженный смотрел на наколки лысого, которые были у него на пальцах. Мужикам лет пятьдесят уже, судя по лицам, но выглядят они крепкими. Мне и с одним из них не справиться, а с двумя и подавно.

— Иди, садись с нами, поешь, выпей, — лысый выдвинул мне табуретку из-под стола.

Я на дрожащих ногах подошёл и сел на предложенный табурет. Оказался между Олимпиадой и лысым.

— Я не пью, извините. У меня аллергия на алкоголь, — соврал я.

— А на нас у тебя аллергии нет? А скоро будет, — заржал лысый и хлопнул меня по плечу, своей лапищей.

— Точно, будет, если в понедельник менту деньги не отдашь, мы тебе синие аллергические пятна по всему телу поставим, — поддержал лысого приятель.

— Я хотел попросить, чтобы подождали. Через две недели приедет из отпуска человек, который может мне одолжить такую сумму. А я не могу за пять дней собрать столько.

Лысый вдруг поднял руку, а после погладил меня по голове.

— Малыш, мы не намерены ждать. Этот укушенный ментяра к Олимпиаде за баблом придёт. Если ты умудришься за это время сбежать.

— Как я сбегу? Олимпиада Ивановна паспорт у меня отобрала, — буркнул я заикаясь.

— Молча. Ты же знаешь, что можно заявить, будто паспорт украли или ты его потерял. Тебе выдадут новый документ, — шикнула бабка, прикуривая сигарету.

Опа, она ещё и курит, не знал.

— Ну, вы же сами виноваты, Олимпиада Ивановна. Вы забыли кран закрутить.

Старушка зло прищурила глаза, а после спросила ледяным тоном.

— Бурлак, тебе не кажется, что мальчик мне хамит?

— Кажется, Ада. Пора показать ему, кто в доме хозяин, — ответил лысый.

Неожиданно мужик встал. Он ударил по табуретке ногой. Она опрокинулась, а я свалился на пол.

— Значит так, предлагаю тебе вариант. Не найдёшь к понедельнику деньги, я дам в долг. На десять месяцев, так уж и быть. Сто ты должен менту, пятьдесят Аде, за линолеум. Мне семьдесят, в качестве процентов. Итого двести двадцать тысяч. По двадцать две штуки в месяц. По моему мнению — это лучший вариант, — грозно произнёс мужик.

— Стойте, но Олимпиада Ивановна сказала, что я только двадцать пять тысяч ей должен, — взвизгнул я.

— Эй, ты со мной спорить будешь, молокосос! Сказал пятьдесят, значит, их и отдашь!

Бурлак поднял меня за ворот майки, она затрещала и чуть не порвалась.

— Врежь ему, Пончик, чтобы фингал напоминал ему о нас и нашей щедрости, — сказал Бурлак, держа меня за грудки одной рукой.

Второй мужчина встал, и начал стучать кулаком о кулак. У меня поднялась паника и затопила и всё тело. В глазах поплыло. Чёртова фобия. Я же боюсь драк и боли.

— Не надо, пожалуйста! Я отдам! Всё отдам! Я найду деньги к понедельнику, обещаю! Только не бейте, прошу вас! — завизжал я, как поросёнок.

Бурлак наклонился ко мне, обдавая вонючими парами водки изо рта.

— Ладно, не тронем. Собирай хрусты.