Статус: все сложно

Вчера я просто хотел с ней попрощаться, она уезжала в Питер. И мне нужно было с ней поговорить.

– Поговорил? – сейчас я ненавижу себя за свой холодный тон. Ведь не хочу так. Моя отстраненность причиняет ему боль, она осязаема. Ее можно пощупать. Вот здесь, где сердца. Там очень и очень больно.

– Поговорил. Она должна была подтвердить мои слова, что между нами все кончено. Был только последний разговор, и он закончился неудачно. Я жалею, что вчера не пошел за тобой. Не остановил.

– А ты хотел?

– Да. Но мне нужно было сказать Рите одну важную вещь.

Рита. Рита. Рита. Снова она. Ведь это я сейчас с ним. Не она. Так почему я до сих пор чувствую ее присутствие.

– В таком случае, ты сделал свой выбор.

– Бл*ть, да сделал я свой выбор! И он не в ее пользу! – В его глазах отражается какая-то болезненная жажда. Она топит его, причиняет мучения. Но избавиться он от нее не может. Стоит только подойти и обнять. И все пройдет. Я уверена.

Делаю маленький шаг, почти незаметный.

Дверь распахивается. Оттуда выглядывает тучная женщина с жуткой прической и сединой.

– Навицкие? На развод?

Коротко киваю. И отступаю. Поздно что-то менять, когда главное я так и не услышала.

Глеб заходит в кабинет следом. Тихо закрывает дверь и присаживается рядом. Я отсчитываю удары сердца. Каждый из них я слышу отчетливо. Пульсация причиняет муку.

На Глеба стараюсь не смотреть. Он просто молча ставит подписи, быстро, размашисто. Словно торопится. Подписывает не глядя. Ненужные бумажки, которые со временем потеряют всякую ценность.

Спустя несколько минут мы вышли из здания. Он – Глеб Навицкий, и я – Людмила Апраксина.

– Ты что, не заказала никакое сопровождение? Где фейерверк? Где аниматор? Пойдете отмечать с девчонками в стрип-бар?

– Не говори глупости, Глеб.

– Ну отчего же? Ты же так этого хотела, Апраксина. Теперь же официально, да?

С каждым словом он приближается ко мне. Тяжелый сандал давит на меня.

Пячусь назад и чуть не падаю, зацепившись каблуком о плиточный шов. Глеб ловит меня и заключает в объятия. Я слышу как он дышит. Вдыхает мой аромат. Так часто, словно изголодал.

Я вцепилась в его плечи, ногтями продавливая тонкую ткань рубашки. Ему больно или, как минимум, неприятно. Но не убираю руки. Оставляю следы. Чтобы помнил.

И отпускать его не хочу. Ведь мне так нравится этот тяжелый сандал, который застревает в носу, щекочет. Этот запах я готова пить, как эликсир. Самый вкусный, дурманящий и родной.

– Мила, зачем? А? Вот зачем? Скажи мне, пожалуйста? – Шепчет мне на ухо, зло проговаривая каждую букву и каждый слог. От этого шипения становится дурно. Он злой сейчас. Глеб очень зол.

– Потому что я устала, Навицкий. Устала быть удобной всем. Быть правильной, комфортной. Быть той, с которой просто хорошо и уютно.