Статус: все сложно

– Что неправильно, мама? Выбирать то, что хочешь? Делать то, что подсказывает сердце, а не глупые правила? Что, мама?

– Ты можешь не кричать? На нас все смотрят.

И хочется снова стучать по столу. Еще громче. На этот раз, чтобы тарелки весело позвякивали, ударяясь друг об друга в полете. А следом крикнуть. Заорать. Чтобы услышали. Они все.

– У думал, за четыре года все должно было устаканиться, успокоиться, – папин голос тише, – многие живут так, Мила. Глеб хороший парень. И для нашей семьи этот брак правда выгодный. Впрочем, как и для Навицкого. Не думаю, что и они одобрят развод.

– Я так не хочу, папа. Я!

Потому что хочу любви. Чтобы меня любили. Мне мало быть той, с которой хорошо и приятно проводить время. Брать меня так, как посчитают нужным и трахать так, как хочется и когда хочется. Неужели так много прошу? Не заслужила, выходит?

– Он тебя обидел? Глеб? Давай я позвоню Наталье, мы все выясним, переговорим с ним. Все решаемо, Мила. Да, Иван? – Мама умоляюще смотрит на папу.

– Я поговорю с Павлом, – отец принимает сторону мамы, а я готова взвыть, что они так меня и не услышали.

– Неужели вы не понимаете? Вы влезаете туда, куда нельзя. Я влезла, – мама вопросительно смотрит, ничего не понимает. – Теперь вот расплачиваюсь. Я не смогу. Больше не смогу.

Слезы сдерживаю. Впиваюсь ногтями в кожу бедра. Мне все равно, что обо мне подумают, когда оголила его. То, что творится у меня внутри, намного важнее. А там просто дыра. Безумная дыра от безумной и неразделенной любви.

– Мила, я, конечно, понимаю, что вы с Глебом очень мало общались все это время, он не был с тобой в Париже, на операции. Такие важные для тебя были дни, потом восстановление, но…

– Но и тебя не было рядом, мама, – в голосе непроходящая дрожь. Он больше не ровный и уверенный, а сиплый.

– Мила, – взгляд опущен, пальцы заламывает – это привычка, которую я переняла от нее. А ведь это тоже неправильно, мама. Нельзя демонстративно так нервничать. – Ты прекрасно знаешь, что у меня была важная подготовка к благотворительному вечеру. Твой отец потратил очень много сил, денег, энергии, чтобы я смогла реализовать все. Я была важной фигурой на том вечере.

– Важнее, чем я? Ты выбрала показаться правильной для вашего гнилого высшего общества, нежели держать меня за руку, когда я отходила после наркоза? И ты еще смеешь винить Глеба? Что его не было рядом?

– Мила, мама имеет в виду, что время было очень сложное для нее. И много сил вложено в тот проект. А поехать в другую страну на несколько недель – риск, она могла потерять все, над чем работала.

Замолкаю. Здесь меня не услышат. Никогда, получается, не слышали. Папа только изредка поддерживал, если мои желания не выходили за рамки нужных им правил.

Еще сильнее переживаю, что у нас так и не получилось с Глебом.