Статус: все сложно

Резко торможу, позволяя странной машине, что так и осталась плестись позади меня, вырваться вперед. Теперь она лидер. Кир остановился следом за мной. Сдал назад.

Я только успеваю выбраться из машины, как сгибаюсь пополам падаю на холодную землю, и меня сильно начинает рвать. Горло щиплет и режет. Горькое машинное масло и такой же прогорклый вкус паленого железа на языке. Ни один глоток воды не смоет его. А еще металлический привкус крови и паленого тела. Это самое страшное и самое болезненное, чувствовать это внутри, на себе, вокруг. Руки дрожат и мне кажется, что они в крови, перед глазами пелена, снова картинки того пожара, в ушах гул. Это не пожарные сирены. Просто звуки сплелись в один большой и протяжный звук – вой.

Опускаюсь на колени на трассе и снова начинаю орать.

Кир где-то рядом, обхватывает плечи и пытается успокоить. Отмахиваюсь, бью куда-то в челюсть. Он не ожидал и не поставил блок.

– Глеб! Успокойся. Ты не там! Слышишь?

Конечно же я его слышу. Но телом я здесь, а сознание снова улетело на ту трассу, где я просто сначала сидел в машине и видел, как машина загорается. Через несколько секунд я выйду из нее и буду смотреть на языки пламени. Кирилл на ярко-рыжей МакЛарен подкатит спустя еще пять секунд. А еще спустя две секунды будет взрыв.

– Уйди! – я раненый зверь. Слабый. Говорят, слабых не любят, они не могут защитить ни себя, ни свою семью и свое потомство. От слабых избавляются, они не нужны. Это обуза, которая ложится на плечи тех, кто сильнее.

Кир приносит бутылку воды и протягивает ее мне. Пью жадными глотками, пытаясь смыть этот вкус смерти на кончике языка. Выливаю оставшуюся воду на голову. Хочу теперь смыть те мысли и стереть те картинки. Их подбрасывают мне мои же воспоминания.

Дыхание поверхностное и тяжелое.

Смотрю вдаль, туда, где должны были делить первенство. А мы просто стоим.

– Не получилось… – Кир расстроен. Он не стал давить на газ и понял, что мне нужна помощь. Слабым ведь надо помогать, так?

– Я думал, в этот раз все должно получиться. Я же могу ехать быстро. Пробовал. На Феррари на нашем получилось до ста разогнаться. Штраф теперь, наверное, придет. – Говорю медленно.

Вокруг стоит тишина, и не хочется ее нарушать. Только где-то отдаленно слышу голоса и крики. Это с границы старта. Потом писк телефона. Кир нехотя смотрит на экран, выключает звук и садится рядом на обочине.

– Пробовал гнать к Миле, на Кайене. Тоже получилось, представляешь. А здесь, на трассе…

– Снова авария?

– Да. – Отпиваю последние пару глотков. Горечь еще чувствую, в носу щиплет, и мне кажется, я вижу столб дыма. Именно из-за него же слезятся глаза? – Какое-то наказание мое, что не спас друга.