Старый, но крепкий

— Парень, ну хоть ты не раздражай меня! У меня жена и шестеро детей, понимаешь? Шесть! Детей! К которым придётся вернуться через полчаса!

Он отворачивается к полке за прилавком, но тут же оборачивается обратно и спрашивает:"

"— Знаешь, какими шумными могут быть шестеро детей? Старший дерётся с младшим, средние таскают друг у друга игрушки, а малыши всё время плачут. Все время! Жену уже давно не устраивает мой заработок, но вместе с этим она не довольна, что я больше времени провожу с травами, чем с ней. Так что давай сейчас обойдемся без лишних вопросов. И в следующий раз просто зайди, выложи то, что хочешь продать, забери деньги, если они тебя устраивают, и просто молча уйди. Ладно?

Даже немного сочувствую мужику: детских садиков сейчас не изобрели.

— А почему ты все еще с ней, если она такая злобная?

— А как иначе — уйти от детей?

Пожимаю плечами:

— Пробовал с ней разговаривать о том, что тебе не нравится?

— Слушай, мне не требуются советы от первого встречного соплюгана.

— Зачем же ты рассказываешь историю своих отношений первому встречному? Подумай над этим.

И выскользнул за дверь.

По пути зашёл в торговую лавку. Торговец уже собирался закрываться, и увидев меня, нахмурился.

— Снова в долг не дам, — буркнул он.

Я молча достал из кармана шесть медяков и положил их на прилавок.

— Это в счет долга, — сказал я спокойно.

— Серьёзно⁈ — брови мужчины едва не лезли на затылок.

Я кивнул, пряча в карман оставшиеся два медяка. Интересно было наблюдать за его реакцией — впервые за все годы наша семья отдала долг за продукты в тот же день, когда их взяла. Растем над собой.

Лавка Роя была совсем другой. Здесь дышалось легче, воздух был чище. Травы, развешанные пучками под потолком, источали мягкий, ненавязчивый аромат — в этот раз смесь горной свежести, хвои и чего-то сладковатого. Похоже, люди предпочитают идти к Рою — его лавка ближе, да и как человек он приятнее и общительнее.

Свет проникал в помещение через чистые окна, заливая полки мягким золотистым сиянием. Даже если здесь присутствовала пыль, то я ее не замечал. Не исключено, что травник каждое утро сам проходил по лавке с тряпкой, убирая грязь. В этой лавке никто не сообщал мне историю о жене и шестерых детях, никто не ворчал раздражённо. Тишина, спокойствие, уют.

Я отдал Рою мешок с оставшимися травами. Мужчина кивнул, поставил мешок на середину стола и принялся внимательно осматривать содержимое.

Шелестели листья и стебли в руках. Что-то он откладывал влево, в громадную гору, что-то — вправо.

Когда мешок опустел, мужчина перечислил названия всего, что лежало в левой части стола, для наглядности тыкая пальцем в стебли и добавил:

— Это не бери. Мусор, таким только коней кормить. Запомнил?

Я кивнул.