Старый, но крепкий 2

В итоге в готовом продукте оставалась лишь крохотная часть того, что могло бы остаться, обращайся я с зельем правильно.

Доставшиеся от Барта знания говорили мне, что алхимия — это искусство гармонии. Нужно дать травам раскрыться самостоятельно, позволить их энергиям соединиться естественным образом. Я должен стать не хозяином этих процессов, а проводником, направляющим Ци в нужное для себя русло.

Но даже с этим знанием я не уверен в успехе. Может быть, я все еще делаю что-то неправильно. Может, мои действия все еще грубы и топорны по сравнению с мастерами, которые постигли алхимию в совершенстве. Но у меня есть время учиться. Жаль, что кроме времени у меня больше ничего и нет: ни наставников, ни рецептов, ни хорошей лаборатории, ни даже нормальной посуды или алхимической печи. Все, что мне остается — совершенствоваться в тайне от других, в тишине своего дома, за закрытыми дверями и приоткрытыми окнами.

— Чего-то ты раскис, — пробормотал я. — Так… Что тут у меня?

Осматриваю вновь разложенные на столе травы. Ромашка, мята, тысячелистник, зверобой. Каждый листик, каждый лепесток наполнены энергией.

Еще неделю назад я бы глупо пялился на лежащие перед собой травы, видя лишь то, что видит обычный обыватель. Сейчас же я чувствовал, что смотрю на разобранный пазл. На кусочки чего-то большего, чего-то, что я могу собрать в целое своими руками.

Итак, начнем с ромашки. Не знаю, почему, но чувствую, что так будет правильно. Похоже, меня ведет импровизация.

Срываю несколько лепестков и бросаю их в кружку, стоящую на столе. Осматриваю стол. Ступки с пестиком у меня нет, но есть деревянная толкушка, грубая и простая.

Беру толкушку в руки и начал толочь лепестки прямо в кружке. Не задавая себе вопросов, не отвлекаясь и стараясь не выйти из странного состояния, похожего на медитацию, где тело действует словно само по себе.

Лепестки превращаются в кашицу, влажную и липкую. Добавляю кусочки стеблей — те части, где энергия чувствуется особенно сильно. Стебли жесткие, измельчаются неохотно, но за пять минут кое-как справился.

Потом беру соцветия ромашки, ломаю их пальцами и добавляю в кашицу. Толкушка снова заскрипела по стенкам кружки. Если бы я не боялся сбиться с настроя, спросил бы себя, почему не закинуть соцветия с лепестками.

Спустя минуты три мое терпение было вознаграждено. Кашица в кружке начала меняться. Сначала мне показалось, что свет из окна падает по-другому, но нет: масса в кружке начала темнеть. А еще травы, смешиваясь, тянули к себе энергию.

Не знаю, как описать стороннему человеку, который не чувствует подобного, но я ощущал, будто кашица становится не просто смесью лепестков и стеблей, а чем-то большим. Будто обретает смысл.