Старый, но крепкий 2

Мы шагали по пыльной дороге прочь от лавки, я держался чуть позади, и всё никак не мог понять, куда Асура меня ведёт. Подросток упорно молчал, лишь изредка оглядывался украдкой, будто проверяя, не передумал ли я идти за ним.

Солнце припекало, но лёгкий ветер с холмов возмещал неприятные ощущения от прогулки с человеком, который больше привык бить людей, нежели разговаривать с ними.

Я первым нарушил молчание.

— Как тебе работа в лавке?

В голове родилось и логичное продолжение, которое озвучивать не стоило: «Как тебе здоровый пример мужского воспитания и осознание того, что для полных карманов не обязательно опустошать чужие?», или «Как тебе пример, что для осознания своей значимости не обязательно избивать людей?». Я без труда подавил желание уязвить Асуру, вот только не понял, мои ли это эмоции, или осталось недочищенное от Барта.

Асура чуть замедлил шаг, будто раздумывая, стоит ли отвечать. Затем пожал плечами и кратко произнёс:

— Меня всё устраивает.

— Рой не обижает? — вырвалось у меня, но я быстро поправил себя. — Кхм. Наградой за работу.

— Говорю же, меня всё устраивает, — в голосе Асуры на мгновение проявились знакомые мне угрожающие нотки, но к моему удивлению Асура быстро подавил эти нотки и уже более спокойным голосом добавил. — Рой сказал, что может мне помочь с будущей профессией, если я буду усердно работать. Пока что я помогаю с уборкой и небольшим ремонтом на заднем дворе, а он ищет охотника, который согласиться обучить меня своему промыслу.

— Почему именно охота, а не какое-нибудь ремесло, например? — спросил скорее, чтобы разбавить наше молчаливое путешествие в неизвестное место, нежели с целью узнать о переживаниях подростка.

— Мне это нравится, — пожав плечами, ответил Асура. — Отец однажды брал меня на охоту. Он иногда ходит в лес с друзьями, хотя и в качестве развлечения, не ради еды там или денег. В общем, мне понравилось.

Когда пацан упоминал своего отца, голос его еле заметно дрогнул, но при разговоре об охоте, он будто бы входил в какое-то успокоение. Возможно, тот поход был единственным светлым воспоминанием, связанным с его отцом.

Можно было продолжить разговор, выводя на его семью: попробовать расспросить о его отношениях с отцом: в какой момент он стал домашним тираном (наверное, после той трагедии с первым ребёнком и грабителями, о которой знает весь город), как справляется его мать и что он планирует делать со всем этим, когда окончательно поймёт, что его семья не права?

Но я не стал. Мы не были друзьями для таких разговоров и я решил не соваться в личное.

— Так ты на гору ходишь? — неожиданно спросил Асура.

— Ага.

Асура кивнул, будто этот ответ его удовлетворил и снова замолчал. Я почувствовал себя ещё более неловко.

Общение не клеилось.