Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Другие семьи, небось, не желали отдавать дочерей на съедение монстру, а моя — только рада была избавиться от обузы.

Память Мэри подсказала, что в жертву блэквудской твари обычно приносили сирот и падших девиц. В прошлом году это была бедняжка Лаура, опозорившая родителей внебрачной связью. Когда городская стража тащила несчастную в замок на холме, под ее свободным платьем угадывался большой, беременный живот.

Как она рыдала! Как умоляла ее пощадить! Ни у кого сердце не дрогнуло.

Изверги! Ничего святого у них нет. И мать погубили, и нерожденное дитя.

«Не бойся. Следуй за огнем».

Не знаю, был ли тому виной загадочный голос в темноте, но меня не покидало странное ощущение, будто я непременно должна отправиться в логово местного монстра.

И все же из вредности я сказала:

— Ошибся ваш городской совет. Зачем чудовищу такая худосочная девица? Я же ему на один зуб. Кожа да кости. Вон, кого надо ему отдать! — Я остановилась напротив свинюшки и, пока та растерянно хлопала ресницами, потрепала ее по круглым, жирным щекам. — Идеальная жертва! Пухленькая, вкусненькая. Такой надолго хватит.

Глаза Иветты распахнулись от ужаса. Возможно, она и правда решила, что мистер Годар передумает и в замок на холме отправит ее, а не меня.

— Мяменька, — прошептала толстуха дрожащим голосом.

— Неблагодарная! — оттолкнула меня от дочери леди Дельфина. — Зачем ты пугаешь мою малышку! — она прижала к себе захныкавшую Иветту и завела старую шарманку: — Я тебя растила как родную. Сил не жалела. Кормила, одевала. Все для тебя делала. И теперь ты обязана отплатить добром за добро.

— Погибнуть в страшных муках? В желудке монстра?

— Ничего ты не понимаешь. Это честь. Это почетно!

— Но своим крошкам вы такой участи почему-то не желаете.

Мачеха поджала губы.

В разговор неожиданно вмешался мистер Годар.

— Мэри, вы поймите, у вас никого нет. Ни отца, ни матери. Никто не станет о вас тосковать. А смерть другой молодой девушки причинит огромное горе ее родным, сделает несчастными сразу несколько человек.

— Да она эгоистка, только о себе думает, — всхлипнула на груди матери толстушка.

Бородач продолжил:

— У вас есть уникальный шанс послужить своему городу. Вы спасете тысячи жизней. Ваша семья получит хорошую компенсацию.

С явным усилием он поднял с пола мешок, полный звонких монет, и опустил себе на колени. Затем развязал веревку: внутри блеснуло золото. При взгляде на эту гору денег глаза сестер алчно загорелись.

— Маменька обещала мне новый гардероб, — шепнула Клодетта свинюшке.

— А мне трехъярусный торт с цветами из шоколада, — отозвалась та.

Ну стервы!

Фигушки вам, а не платья да угощения!

— Ладно, пойду с вами, — кивнула я мистеру Годару. — Добровольно. Даже не надо звать стражников на подмогу. Но компенсацию заберу себе.