Старшина Империи. Часть вторая (СИ)

И тут же зазвучала древнейшая, ещё со времён Московской Руси, воинская песня в исполнении императорского оркестра:

К бою друзья!

Сразимся со злою ордою.

Нет нам без схваток житья,

Так будем сегодня собою.

Никто не уходит, никто не бежит.

Смерти заглянем в лицо.

Враг на себе наш гнев ощутит,

Пощады нет для него.

Белые точки наших эсминцев на радаре прекратили преследование казачьего эсминца, который сменил направление и теперь спешил к американцам, и стали возвращаться к основным силам, которые покидали орбиту, перегруппировываясь для атаки.

Нас мало, и знаем, что нам не видать,

Победы сегодня, и жизни потом.

Идём же друзья, идём погибать,

В бою с вероломным врагом.

— Ещё вражеские корабли! — воскликнул Пруха. — Да сколько же их?! В кольцо нас берут, теперь точно никто не уйдёт!

На экране монитора, с других сторон системы, обхватывая её полукругом, появлялись новые обозначения выходивших из нырка звездолётов. Очень много, тридцать, полсотни, сотня. И все устремились к планете. Шансов на наше выживание становилось всё меньше и меньше, даже, если скрываться в лесах. Найдут.

Пусть помнят потомки, как рвали врага,

Мы жизни своей не щадя.

И жёны всплакнут с детьми у креста

В честь героев этого дня.

Пока же под сердцем нет острия,

Нас рано ещё хоронить.

Вперёд, в атаку, друзья!

Нам подвиг бессмертный пора совершить.

А потом новые точки на радаре окрасились в синий цвет, и в динамиках, перекрывая слова песни, раздался знакомый со времён присяги, суровый голос генерал-адмирала Меньшова:

— Спокойно Ваня, не геройствуй. Я разберусь.

Пруха ошибся, это были свои. Ударный флот Владивостока прибыл в Тау Метам.

Глава 13

Ярик стоял спиной ко мне и лицом к окну, вглядываясь в клубящийся туман за стеклом, и сразу же, как только я зашёл в комнату, отвернулся от него.

— Ничего не видно. — пожаловался он. — Как понять, что меня ждёт снаружи? — он махнул рукой в сторону стальной выходной двери, напротив межкомнатной, той, через которую сюда попал я.

Комната была самой обыкновенно. Бетонная коробка, без каких либо изысков, и следов ремонта. Ни обоев на стенах, ни паркета на полу, только одинокая груша лампочки под серым потолком, а из мебели два стула напротив друг друга.

— Ростислав я бы хотел, да ты присаживайся, в ногах правды нет. — продолжил Сарай, прерывая мой ступор от нашей встречи.

— Ты же умер! — воскликнул я, поддаваясь охватившему меня удивлению.

— Умер, не волнуйся так. — кивнул Слава. — Нам поговорить надо, он снова указал рукой на один из стульев.

Я присел.

— Где мы?

— Неважно где. — Он встал за другим стулом, взявшись за его спинку, а лицо его выражало вселенскую печаль и раскаяние. — Рос, я хотел принести извинения.