Старшина Империи. Часть первая

 — крикнул он мне в спину, когда мы отходили от его звездолета.

Говорю же, всегда поражался его стилю общения, и да, он мне не нравится, хоть поначалу я его не замечал.

* * *Вечером того же дня, после, оставившей неприятное послевкусие, встречи с Сараем, меня, к себе на ковёр, вызвал Гривасов, который в присутствии Гусева устроил мне выволочку. К моему удивлению, досталось и каплею, за то, что не досмотрел, и допустил дуэль. Я полчаса слушал нотации, которые сводились к тому, что Крылов не идиот, и он теперь знает, что раскрыт. Да, я не говорил ему прямо, что за ним следят, но у него теперь есть повод для подозрений, ведь я заявил, что обо всём знаю, и обязательно расскажу службе безопасности. А он человек опытный, и будет теперь еще более осторожным.

— Ты слеп, и не замечаешь очевидных фактов! — резко оборвал мои мысли вслух Гривасов, когда я пытался указать на то, что легко победил унтер-лейтенанта в бою, и не выглядел он таким уж опытным и проницательным оперативником. — А размышляешь так, как будто повидал сотни агентов за свою жизнь, и щелкаешь их, как орешки. — Он демонстративно щелкнул пальцами правой руки, заставив меня вздрогнуть. — Ладно, ты, но я не ожидал, что и у Гусева в голове опилки! Включи голову, Туров! Перед дракой ты ему сообщил о том, что всё знаешь и расскажешь, разве это причина для вызова на дуэль? Сатисфакции требуют за что-то, например, за клевету, а тут он просто показал тебе свой испуг, и ты повёлся. Благодаря тебе он показал всем, что слаб, взял себе время на размышление, пока находится на губе, и будь уверен, он спланирует новую акцию, учитывая и нас."

"Честно, я не знал, что сказать. По всему выходило, что я кругом виноват, и всех подставляю. Я чувствовал себя крайне неуверенно, и вчерашняя дуэль уже не казалась мне превосходным маневром во всей этой истории. Но всё равно у меня в голове не укладывалось, почему нельзя его просто арестовать, ведь мы всё знаем!?

— И обвинения мы ему предъявить не можем, у нас только косвенные улики, и догадки. — как будто прочитав моим мысли отвечал Авнер Световидович. — Очень хитрый и острожный гад, верно, Петр Фадеевич? — обратился он к Гусеву, который всё это время сидел на стуле возле письменного стола своего начальника, и с недовольным выражением лица взирал на нас обоих, кривя свои губы, когда речь заходила о Крылове. Поистине, ни разу не видел его столь эмоциональным, как в тот вечер.

— Так точно. — буркнул он, в очередной раз поморщившись.

— Понимаешь теперь, почему мы в заднице? — снова повернулся ко мне Гривасов. — Он всё рассчитал, взять его сейчас не можем, нет доказательств, только косвенные, даже, если задержим и предъявим обвинение, результаты расследования будут нулевыми.