Неприятности в старшей школе

– Так я и сидел.

– Я не спрашивала, что ты делал. Я сказала: сядь. – Мои руки проскальзывают под его футболку и касаются кубиков на его прессе. – Сядь.

Несколько мгновений он колеблется, хмурится, но потом подчиняется, и уже в следующую секунду парни возвращаются на балкон с напитками в бутылках размером побольше.

Я бросаю взгляд на Мэддока – он пристально смотрит на меня, ожидая, когда я поделюсь с его братьями тем, о чем рассказала ему в поезде.

Я вытаскиваю из-под пояса моих джинсов свой нож. Смотрю на Ройса, подняв нож. Он приподнимает брови и кивает – я перекидываю ему нож.

Он медленно переводит взгляд с меня на металл в своих руках.

– Переверни его, Ройс.

Он подбрасывает его, а потом на мгновение замирает, поднеся его ближе к лицу. Он видит надпись, выгравированную на боку классическим курсивом: «Семья – это не только общая кровь».

А это, как я теперь знаю, девиз Брейшо – то, чем они живут и дышат.

Ройс медленно поднимается на ноги.

– Какого… – он умолкает, не договорив.

Кэптен выхватывает нож из раскрытой ладони Ройса и вскидывает голову, встречаясь со мной взглядом.

– Это твой нож – тот самый, с которым ты ходишь повсюду все эти месяцы?

– Да.

– И что, на хрен, все это значит? – спрашивает Ройс, бегая глазами между нами тремя.

– Ваш отец… Вчера я видела его не впервые, – отвечаю я. – Он подначивал меня там, как будто я могла забыть его лицо. Он знал, что, если он произнесет слова, которые я перечитывала множество раз с того дня, как впервые их услышала, я вспомню его, но в этом не было нужды. Я помню его лицо и голос.

– Рэйвен… – Кэптен бледнеет, медленно качая головой."

"– Он был одним из клиентов моей матери, когда я была совсем еще ребенком. Приходил раз в неделю, каждую неделю, по меньшей мере год. В тот день, когда он дал мне этот нож, я видела его в последний раз. – Я киваю Ройсу, поднимаю руки, и он перебрасывает мне обратно мой нож.

– Когда это было? – спрашивает Ройс.

– Одиннадцать лет назад. – Я облизываю губы, окидывая взглядом всех троих. Время по-прежнему не стыкуется, если учитывать, в течение какого срока, по ее словам, он платит ей. – Видимо, она подложила ему свинью как раз после той последней ночи. Я не буду извиняться за то, что она сделала, я отказываюсь делать это за нее, но… Мне жаль, парни, что вы были лишены его физического присутствия.

– В этом нет твоей вины, – говорит Ройс, и я пожимаю плечами.

Нахмурившись, Кэп заводит руку за спину и достает из заднего кармана кастет. Он наклоняется и протягивает его мне.

Отлитый из настоящего серебра, он довольно тяжелый. Дорогой. Сбоку выбит крошечный якорь – такой же, как у него между костяшками пальцев, а отверстия огибает выгравированная надпись: «Семья – это не только общая кровь».