Неприятности в старшей школе

Ее глаза вдруг широко распахиваются, выражение лица меняется – в его чертах появляется напряжение.

Похоже, я буду первым.

Будучи не в силах сидеть неподвижно, я поворачиваюсь на своем стуле и встречаюсь взглядом с Кэптеном, потом с Ройсом. Они хмурятся.

Рэйвен пододвигается к Ройсу, чтобы что-то шепнуть ему на ухо.

– Смотри вперед, – командует мне охранник, подходя ближе, и я стискиваю зубы, заставляя себя подчиниться этому придурку.

Могу поспорить, он из людей моего отца, но просто вынужден, блин, изображать тут плохого копа, словно он тут босс. Словно его слово – закон.

На нем пара ботинок от Валентино за двадцать пять сотен долларов и чертовы часы от Шинола… И это с формой за шестьдесят долларов.

Он определенно у кого-то на содержании.

И не мне его судить. Это Брейшо.

– Первое дело на сегодняшнее утро: Мэддок Брейшо. Обвиняется в нанесении телесных повреждений и проникновении со взломом.

Я встаю и делаю несколько шагов к стойке, как мне указывают.

Ее руки слегка подергиваются, когда она зачитывает документ, лежащий перед ней, а потом ее плечи расслабляются.

– Ваше дело прекращено, обвинения сняты. Пожалуйста, сэр, ожидайте выдачи документов и вернитесь на свое место. – Судья отпускает меня, и я даже не успеваю развернуться, а она уже берется за следующую папку.

Я бросаю взгляд на свою семью, направляясь к секретарю, ставящему какие-то печати на мои документы. Они улыбаются мне, но мои брови сдвигаются при виде охранника, который пробирается по ряду за ними и наклоняется к ним, чтобы что-то прошептать.

Кэп морщит лоб, а Ройс бросает на меня вопросительный взгляд.

Я напряженно киваю.

Видимо, речь об отце.

Меня выводят через боковую дверь, и они встают, чтобы выбраться со своего ряда.

Дверь щелкает, я поворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу со своим отцом.

Мне не так уж часто выпадает возможность постоять рядом с ним, ведь он разрешил нам навестить его всего несколько раз. Обычно он уже сидит за столом, когда нам позволяют войти, а близкие контакты запрещены, так что никаких объятий и прочего дерьма. Но не то чтобы он вообще был любителем пообниматься.

Дьявол, а хотя кто его знает, я даже не уверен, ведь мы не виделись так долго.

Так что стоять сейчас рядом с ним очень странно.

Он, может, только на дюйм выше меня. Телосложение такое же, как у меня. Крепкие мускулы без рельефа, как у Кэптена, или четких линий, как у Ройса. Мы более плотного телосложения.

Одинаковые зеленые глаза, одинаковые темные волосы – только у него уже с проседью.

Дверь, через которую мы вошли, снова хлопает, возвращая меня к реальности.

– Сын, – он кивает, оглядывая меня с головы до ног, как и я его только что.

Он кивает охраннику в комнате, который тут же подходит ко мне и снимает наручники.