Неприятности в старшей школе

Но он не знал, что речь идет о незаконном проникновении, – он думал, что мы там просто развлекаемся вчетвером. Когда я уходила, на меня напали, – я замолкаю, не будучи уверенной, что хочу рассказывать ему о дальнейших событиях, ведь того немногого, что он уже знал, ему хватило, чтобы отправить Коллинза в больницу.

– Продолжай. Говорить.

– Один из парней прошептал кое-что, прежде чем они убежали.

– Что именно? – настаивает он с раздражением.

– Что мне здесь не место. Тоже самое сказал мне Коллинз в туалете тогда, в ресторане.

– Подожди-ка, – Мэддок хмурится еще больше, его голос вибрирует от ярости. – Ты хочешь сказать… Это Коллинз устроил нападение на тебя?

– Да.

У него вырывается низкий глубокий рык, ладони свирепо сжимают мои бедра.

– Ты скрыла это от нас. Пошла туда без нас. Без меня.

– Мне пришлось, – признаю я.

– Расскажи мне почему.

– Разве это не очевидно?

– Скажи, – требует он.

– Чтобы защитить вас.

Его грудь рокочет, его всего начинает трясти – в его непробиваемой броне появилась трещина.

Неожиданно мощная волна тепла накатывает на мою грудь, и на переносице образуется глубокая складка.

Его губы искривляются.

– И что же ты планировала сделать, чтобы защитить нас, защитить меня?

Я решаю говорить правду.

– Все что угодно.

Он выдыхает, содрогаясь, и отступает от меня. Проводит ладонями по затылку и обхватывает ими шею сзади.

– Ты занималась с ним сексом?

– Нет.

– Но ты была готова на это, если бы… он захотел? – его взгляд пронизывает меня. – Ты бы отдала ему то, что, как я, мать твою, только дал тебе понять, принадлежит только мне?

Я не горжусь этим решением, мне наверняка надо было сделать вывод, что пора уносить ноги, и как можно быстрее, зная, что этим я полностью сдам себя ему – а в этом не могло быть ничего хорошего, – но…

– Если бы мне пришлось, то да.

Взревев, он разворачивается и бьет кулаком по стене. Потом вдруг ссутуливается, опустив подбородок к груди.

Я жду минуту, спрыгиваю и подхожу к нему.

Скользнув под его руку, я слегка сгибаю ноги в коленях и опускаюсь, прижимаясь к стене, пока у меня не получается заглянуть ему в глаза так, чтобы ему не пришлось поднимать голову.

– Ты злишься, – я встречаюсь с ним взглядом, его ноздри раздуваются.

– Я просто. Мать твою. В бешенстве, – подтверждает он, и я киваю.

Я скольжу вверх, и его голова тоже поднимается.

– Покажи мне, – шепчу я.

Он на мгновение напрягается, черты его лица заостряются, он изучающе смотрит мне в глаза.

Он слегка откидывает голову назад.

– Рэйвен…

– Я сказала, – перебиваю его я, – покажи мне. Сейчас.

Его брови опускаются еще ниже, но потом, низко зарычав, он поднимает меня и тут же бросает на кровать, словно забыв обо всем.

Он стягивает через голову футболку, и мои губы приоткрываются.