Неприятности в старшей школе

Я оборачиваюсь и обнаруживаю у себя за спиной Виенну. Кэп и Ройс подходят к нам.

– Я же велел тебе приехать в десять, – шиплю я.

– А мне пришлось ждать, пока Мейбл отрубится, потом искать, кто меня подвезет, потому что иначе мне сюда не добраться. Но… – Виенна облизывает губы и улыбается мне, – теперь я здесь.

– Зачем тебе вообще это надо? – спрашивает Ройс, изучая ее своим затуманенным взглядом."

"– Как я уже говорила вам, парни, мне не нравится то, что она делает в последнее время. Ей не следовало выступать против вас. – Она протягивает руку, чтобы дотронуться до моего бицепса, и я бросаю на нее злобный взгляд. – Я не верю, что она такая скандалистка, какой ее показывает этот обмен. – Она делает шаг ко мне и кладет ладони мне на грудь. – Так что, как я уже сказала, я собираюсь принять удар на себя, и, надеюсь, это поможет вам, Брейшо, получить то, что вы хотите.

Мои братья неохотно отступают на несколько шагов, что-то бормоча себе под нос.

Виенна мгновение колеблется, а потом осторожно приподнимается на носочки и касается моих губ своими.

Через секунду я заставляю себя обнять ее и притянуть ее тело к себе.

Она улыбается и накрывает мои губы своими, засовывая свой язык мне в рот. Я отвечаю на поцелуй, заставляя свой язык повторять ее осторожные движения.

Как же все, мать его, неправильно.

Моя детка никогда не осторожничает, пуская в ход свой рот.

Она требует, наказывая и пылая от желания.

И она не пытается вмешаться, чтобы прекратить, мать его, все это.

Черт тебя подери, Рэйвен!

Я отстраняюсь от губ Виенны, но еще минуту обнимаю ее. Я убираю руки, когда она улыбается мне.

Она дотрагивается до своих губ, мгновение колеблется, а потом исчезает в коридоре в поисках туалета.

Кэптен и Ройс снова подходят ко мне.

Ярость и раздражение в сочетании с полным отчаянием накрывают меня, и такие же болезненные эмоции я вижу на лицах своих братьев.

Кэптен вздыхает, опуская подбородок к груди, а Ройс сжимает челюсти и отводит взгляд.

Вот и все, Рэйвен не сделала свой ход. Она просто позволила этому случиться, все это время оставаясь рядом со своим мудаком. Я не знаю, что, блин, должно было произойти по моему мнению, но чего я точно не ожидал, так это жгучей боли, пронзившей мою грудь. Она жалит меня так глубоко, что мышцы лица напрягаются, и я жмурюсь.

Она могла бы с тем же успехом ударить меня в живот ножом и провернуть его. Что-то говорит мне, что от этого было бы меньше вреда, чем от стояния здесь с осознанием, что она не там, где хочет быть.

Рэйвен и вправду просто стояла там, смотрела, как эта цыпочка засунула мне в горло свой язык, и ничего не сделала.

Моя Рэйвен ни за что бы не стала этого терпеть.

Похоже, она думает, что она больше не моя.