Короли старшей школы

 – Я Кармен, я буду здесь, пока он не будет в состоянии уйти отсюда.

Никто не произносит ни слова, она тихо выходит.

Я заставляю себя поднять глаза на Кэптена, и, к моему удивлению, меня охватывает облегчение. Ройс заходит мне за спину, и я опускаю голову ему на грудь, позволяя ему подвести нас к его кровати.

Рядом с ней уже стоят три стула, так что мы с Ройсом опускаемся на них.

Третий стул издевается надо мной, и чувство вины обрушивается на меня, ложась тяжелым грузом на мое тело и разум.

Я наклоняюсь, кладу лоб на его безжизненную руку.

Ройс находит мою поясницу, а затем его голова касается к моей.

Я закрываю глаза, вспыхивает мой любимый оттенок зеленого цвета, прежде чем все исчезает, и все, что остается, – пустая яма тьмы, извращенный способ вселенной сказать, что даже в твоих мечтах ты не можешь быть с ним.

Я проваливаюсь.

* * *Раннее утреннее солнце светит в окно, когда я открываю глаза и выпрямляюсь в кресле.

Рука Ройса сжимает мое бедро, и я смотрю на него.

– Он еще не проснулся, но они думают, что это скоро произойдет, – говорит он мне.

Я оглядываюсь и вижу Викторию, сидящую на маленьком диванчике и смотрящую прямо на меня, в то время как Бас стоит у двери на всякий случай.

С этого момента дни повторяются. Один превращается в два, затем в шесть, и прежде чем мы опомнились, прошло уже четырнадцать дней, а мы все еще здесь.

На второй день они отключили аппарат искусственной вентиляции легких, а на третий Кэптен начал шевелиться, но ему еще сложно бодрствовать дольше пяти минут. Он оглядывается вокруг, стонет. Медсестра смогла быстро вызвать врача, чтобы он сделал свое докторское дерьмо – посветил ему в глаза и проверил зрачки, сказал ему, как долго он здесь, но Кэптен снова отключился, прежде чем смог поговорить с ним о своих ранениях.

Мэддока по-прежнему нигде не найти, несмотря на армию, которую отправили на поиски Брейшо, и никто не сказал ни слова о местонахождении гниющего трупа моей матери. Ролланд звонит Ройсу несколько раз в день, и Мак говорит, что Коллинз что-то вынюхивал в наше отсутствие.

Я поворачиваюсь к Кэптену, когда медсестра входит с легким кивком.

– Он все еще такой бледный, – хриплю я, проводя пальцами по совершенно белым простыням, останавливаясь перед его рукой. – Почему?

– Он потерял много крови, ему пришлось сделать переливание, и его тело все еще восстанавливается, набирает силы и оправляется от потрясения, – тихо говорит она, нажимая кнопки на мониторе рядом с ним. – Румянец скоро вернется к нему. – Она слегка улыбается, когда я на нее смотрю. – Твой муж сильный.

Я напрягаюсь, но она этого не замечает.

– Он пытался очнуться до начала операции. Успокоить его удалось не сразу, вот почему ему нужно больше времени, чтобы полностью прийти в себя.

– Ему есть ради чего жить.