Короли старшей школы

Как так получается, что я не чувствую физической боли, но внутри у меня такое ощущение, будто кто-то, поднося ко мне бритву, медленно, методично разрезает каждый гребаный дюйм, не оставляя ни частицы нетронутой, не отмеченной, не наказанной.

Вот что это такое, как нож в живот.

Моя горькая и жестокая награда.

Отдай все, что у тебя есть, умри с бьющимся сердцем.

Сохрани это, живи с тяжелым чувством.

Я отдал ее, и теперь я ходячий гребаный зомби.

Мак возвращается, готовый залепить мне костяшки пальцев, но я стряхиваю его, делаю последний глоток, черт возьми, и двигаюсь к краю самого большого кольца.

Я стою там, немного покачиваясь, не уходя с передней стойки, когда бой заканчивается быстрым нокаутом и начинается следующий.

Персонажи помельче закончились, толпа разрастается, все шире и шире. Становится громче.

А я становлюсь все пьянее, мое тело тяжелеет, но я чувствую себя легким, как гребаное перышко.

Данте, наш заводила, кладет свой мегафон на бок и подходит ко мне. Он хлопает меня по спине, его глаза устремлены на двоих в центре, танцующих друг вокруг друга.

– Что хорошего, Брейшо?

Я качаю головой.

– Черт, – бормочу я невнятно. – Готов выйти.

Он кивает.

– Парень хочет знать, должен ли он уступить сегодня вечером или что тебе от него нужно?

– Я никогда не прихожу сюда самоутвердиться, Ди. Мне это не нужно. Скажи ему, чтобы работал усерднее. – Я смотрю на него. – Скажи ему, чтобы не останавливался.

Голова Данте замирает на секунду, но он кивает, снова ударяет меня по спине, затем поворачивается, крича в мегафон двоим парням в центре, чтобы они перестали валять дурака и начали работать как следует.

Не знаю, сколько длится их бой. Когда я выхожу в центр ринга, крики эхом отдаются у меня в ушах, а затем кулак летит мне в лицо.

Я отступаю, на моих губах появляется улыбка, и я выпрямляюсь.

Я вскидываю руки, дразня парня пальцами.

Ближе, сука.

Еще один удар по голове, но мне удается переступить с ноги на ногу, чтобы не упасть. Я резко моргаю, и в поле зрения появляется ублюдок-горилла, поэтому я замахиваюсь и бью его по ребрам, но тут же получаю коленом в живот.

Я смеюсь, выплевывая изо рта то, что похоже на кровь, и снова вхожу, но внезапно я оказываюсь на спине, и на меня наваливается тяжесть.

Мое тело содрогается при каждом ударе, но я продолжаю ухмыляться.

Когда я смеюсь, голова чувака опускается на мою.

В ту же секунду его тело исчезает, а мое шлепается в грязь.

Я вырываюсь из рук и поднимаюсь на ноги, хватаясь за канаты, чтобы уйти.

Я продираюсь сквозь толпу, каждое тело служит рычагом, пока не оказываюсь на поляне, но, прежде чем я падаю на задницу, чье-то плечо ударяет меня в бок, принимая мой вес.

– Когда он приехал сюда?

– Я, блядь, слышу тебя.

Бишоп усмехается, запихивая меня в открытый зад моего внедорожника.