Короли старшей школы

Я свешиваю ноги с кровати, давая себе секунду, чтобы перевести дух, а затем медленно встаю.

Как только убеждаюсь, что мои ноги меня держат, я делаю четыре шага к кровати Кэпа.

Его глаза открываются, когда я тяну за его одеяло. Он смотрит на меня, беспокойство сменяется печалью, затуманивающей их цвет. Кэп поднимает руки, чтобы я могла забраться к нему и укрыться одеялом.

– Ты в порядке? – шепчет он.

– Перестань спрашивать меня об этом, Кэп. Я всегда в порядке, – хриплю я. – Это не ново для меня, постоянные траблы. Это то, чем всегда была моя жизнь, одна проблема за другой. Сейчас чуть иначе, но ничего нового.

– Это дерьмовый способ жить, Рэйвен.

Я киваю:

– Да, но я жива, верно? – Моя грудь сжимается. – Кэптен, так много людей пострадало из-за меня. Все, что мне нужно было сделать, – это родиться, продолжать дышать, и это разрушило жизни стольких людей.

– Ты была важна, ты стоила риска, даже если они тебя не знали.

– И это какое-то дерьмо, нет? – Я тереблю одеяло, укрывающее нас. – Брейшо требуют лояльности, завоевывают доверие и уважение, но я была испорченным ребенком, идиоткой и бегала по улицам, получая кайф, подвергая себя опасности, в то время как эти люди, которые многого требуют от других, так много отдали за девушку, которая не знала об их существовании. Девушку, которой было бы, черт возьми, все равно, если бы она это знала.

– Ты была Брейшо.

Я качаю головой, зажмурив глаза:

– Рэйвен… интересное имя, не так ли? Не хватает всего двух букв…

Кэп напрягается рядом со мной, его пальцы находят мой подбородок. Мы встречаемся взглядами.

– Рэйвен? – спрашивает он, сощурившись.

– Моя мать сказала мне это перед смертью. Не хватает двух букв[1], – я сглатываю. – Как я могла быть такой слепой? Как мы могли не сложить все?

– Рэйвен…

– Грейвен. – Мои ноздри раздуваются, когда я пытаюсь сохранить контроль, которым вообще не обладаю. – Она назвала меня в их честь. Она ненавидела меня, Кэп.

– Нет…

Я поднимаю руку, слегка улыбаясь:

– Не надо. Не говори о том, чего не знаешь. Она, видит Бог, если он существует, ненавидела. С чего ей было сбегать от них, а потом называть меня в их честь?

Он пристально смотрит на меня, не совсем понимая.

– Она бы не стала, Кэп. Не может, черта с два, такого быть, чтобы она просто сбежала.

– Мы это выясним, – обещает он. – Но нам сначала нужно свалить отсюда. Они скоро отпустят меня, максимум через пару дней.

– Ты все еще на капельнице.

– Это мера предосторожности, просто жидкость, на случай, если им понадобится ввести какие-нибудь антибиотики или что-то в этом роде.

– Значит, тебе лучше?

– Я в порядке. Болит, конечно, еще есть немного слабость, но все хорошо, – твердо говорит он.