Секретарь старшего принца 6

Если они не смогли защититься от вестника, почему ты думаешь, что ты смог бы им помочь? Как бы ты один переломил ситуацию?

— Я бы их защищал. Я должен был быть там и защищать всех.

— Ты должен был находиться в Академии драконов, и ты находился там. Ты не мог никого спасти, ни при каком раскладе. Поверь мне.

— Никак? — прошептал он, снова напомнив мне, какой он на самом деле ещё ребёнок.

Подсохшие было слёзы снова навернулись, Этьен жалобно всхлипнул и потянулся ко мне. Его желание тепла я понимала всецело, поэтому не уклонилась и не отступила. Он прижался ко мне, уткнулся в плечо. Его трясло от рвущихся из груди рыданий, ему наверняка было страшно.

— Всё наладится, всё обязательно наладится, — повторяла я. — Их уже не вернуть, но ты жив, и у тебя всё наладится.

— Можно их всех увидеть сейчас?

— Не надо, лучше не надо, лучше потом, когда все они будут вместе. Лучше не знать подробностей. Они сражались, но проиграли, и смерть их была быстрой и безболезненной — вот всё, что тебе стоит знать.

Его горячий висок прижимался к моей шее, его слёзы промочили мундир так, что я ощущала эту влагу своей кожей.

Он правда не был виноват в смерти своей семьи, он выплёскивал своё горе… возможно, Этьену будет легче, возможно, он сможет через всё это переступить. Возможно, после него я не буду чувствовать себя плохо из-за того, что видела его горе, пробовала помочь, но не справилась, как это случилось с простым человеком Барнасом Солком, лишившемся семьи потому, что поставлял пирожки в ИСБ.

Как же я ненавижу этих убийц. Ненавижу эту войну…

— Всё наладится, Этьен, всё обязательно наладится, — повторяла я, поглаживая его напряжённую спину.

Он прижимался ко мне, как ребёнок, но, боюсь, я не могла дать ему того тепла, что ему нужно.

Арендар и Валерия, похоже, ушли. Возле крыльца Элор разговаривал с отцом и эльфийскими наместниками, то и дело косясь на меня.

На ящик с демонокотом снова наложили заглушающее заклятие, но он больше не прыгал, видимо, утомился.

— У меня много домов, в Столице в том числе, — сказала я тихо. — Если хочешь, могу увезти тебя в любой из них, отдохнёшь, соберёшься с силами. Или, может, ты хочешь вернуться в Академию? Дружеская поддержка сейчас будет кстати.

Меня снова захлестнули боль, горечь, тоска, я вспомнила, как плохо мне было после убийства родных, как невыносимо было оставаться одной, невыносимо говорить с кем-то, невыносимо жить. Хотелось что-то делать, чтобы избавиться от пустоты внутри, от тяжести, страха, чувств, и при этом ничего невозможно было делать, потому что эти чувства меня сковывали. Ты словно бесконечно падал. Бесконечно выворачивался наизнанку. Бесконечно пытался снова быть прежним, и не мог.

— Я не знаю, ничего не знаю, — пробормотал Этьен.

— Я тоже не знал, что делать. Это нормально.