Старшая жена. Любовь после измены (СИ)

Операция длилась четыре часа...

- Мне надо ее увидеть, - Рустам резко прервал врача, не дав тому договорить.

- Это невозможно. Она в реанимации. Приходила в себя буквально на пять минут. Ей сняли трубку и все.

- Вы не поняли меня, - покачал он головой. – Я могу найти выход, чтобы меня к ней пустили. Но я прошу по-хорошему.

- А я пока по-хорошему вам отвечаю, - как можно деликатней ответил Арсен, а сам хотел уже послать муж Айлин в пешее эротическое. – Мы никого не пускаем в реанимацию. Исключения – родственники тех, кто при смерти. Они заходят попрощаться. Я надеюсь, вы не этого хотите?

- Что за вопросы? – разозлился он. – Конечно, нет. Просто мне надо увидеть жену.

Арсен изучаюше посмотрел на мужчину и подумал: «Стоит тут весь такой важный, и видно, что за Айлин переживает. Но какого черта он ее предал и завел токал? К чему теперь весь этот концерт о большой любви?»

- Извините, - вдруг сказал Рустам. – Я был в командировке и мне ночью позвонили, сказали, что Айлин…- голос его дрогнул, - при смерти. А вылететь получилось только сегодня после обеда.

- Я понимаю. К счастью, все закончилось хорошо для вашей супруги, - Арсен сделал акцент на слове «вашей».

А потом произошло то, чего Арсен Ильясович страшно не любил. Рустам полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда белый конверт и протянул врачу.

- Возьмите, это за вашу работу, - совершенно обыденно сказал он.

Арсен насупился. Он с неприязнью посмотрел на этот конверт и бросил Рустаму в лицо:

- Да, это моя работа. У нас государственная больница. Здесь есть все необходимое. Уберите…это.

- Что вы ломаетесь, как маленький? Я же понимаю, какие у врачей зарплаты, - усмехнулся Рустам. – Я только хочу, чтобы за моей женой был должный уход. Я так понимаю, что не могу перевести ее в частную клинику.

- Правильно понимаете, - еле сдерживаясь, кивнул Арсен. – Поверьте, у нас квалифицированный персонал и уход на высоком уровне. И на зарплаты мы сейчас не жалуемся.

- Ну хорошо, - нахмурившись, Рустам убрал конверт обратно.

У Арсена чесались кулаки – так хотелось врезать. Не только за собственное унижение, но и за отношение к Айлин. Он сдержался, а потом положение спасла медсестра, прибежавшая из приемного отделения:

- Арсен Ильясович, к нам везут парня-самокатчика. Сбила машина. Сказали, вас позвать.

- Иду, - ответил он девушке и посмотрел на Рустама. – Если это все, то до свидания.

Арсен негодовал. Святого он из себя никогда не строил, но и не понимал, как можно было предать такую женщину. За нее болела душа. Не только потому что он пережил потерю любимой жены. Последние два дня он гнал от себя одну мысль, которая не давала покоя. Айлин Мустафина ему нравилась. Его к ней тянуло, как магнитом. Но она чужая жена, а значит под запретом.