Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

Бесит, честное слово!

И, не дожидаясь, пока до этого жирафа дойдет, первая потянулась к нему. Мужчины, вечно все за них делать приходится!

Илья обернулся и изумленно посмотрел на Елизарова. Тот, как ни в чем не бывало, стоял возле подоконника прямо напротив аудитории, где у них проходила пара. Ярку, что ли, ждет?

- Чего тебе, Елизаров? Градова сегодня не приходила, - бросил он, раздумывая, успеет ли до пары найти Аринку.

- Я знаю, Яры сегодня не будет, - уверенно отозвался Костя. - Я не к ней. Я к тебе.

Ясно, Аринка отменяется. Если уж само Царское величество соизволило до него снизойти, что ж, придется уделить внимание. Илья подошел к подоконнику и скинул на него рюкзак.

- Чего хотел? - не слишком вежливо поинтересовался он. - Если ты опять пришел топить за неприкосновенность Аринки…

- Да ну тебя, - отмахнулся от него Елизаров. - Про ваши отношения я все допер все еще в прошлый раз. Ты лучше скажи, ты ничего подозрительного за ней в последнее время не замечал?

Илья крепко сжал челюсти, проглотив колкое замечание и не очень-то спеша с ответом. Замечал ли он за Аринкой что-то подозрительное? Еще как! Во-первых, ее странное поведение позавчера в парке. Она, как он ее не расспрашивал, так и не пояснила, что случилось и почему ревела. Уже одно это вызывало не хилое такое подозрение. А еще…

Она перестала от него бегать. Нет, в любое другое время, при любых других обстоятельствах Хованский бы этому порадовался, вот только сейчас уступчивость Чайки вызывала здоровое такое недоумение. Она спокойно относилась к тому, что он ее встречал возле дома, отвозил на учебу, провожал по вечерам. Да блин!

Он тут как-то протащил ее на плече по коридору, на глазах у всех. Мало того, что его никак не обозвали, не ударили и не пообещали убить… Его аккуратно поцеловали в щеку и убежали по своим делам. И так - во всем!

Белоярцева даже словом, и тем возражать не пыталась. Со-вер-шен-но.

И, наконец, самое главное. То, от чего Хованского корежило каждый раз. Внешне девушка была веселой и беспечной, но в глазах то и дело проскальзывало какое-то странное выражение. Смесь страха, ожидание чего-то плохого и, что самое удивительное, вины.  И это вот самый взгляд, приправленный едва заметным подрагиванием губ, почему-то вызывал у Ильи желание обнять девушку и оградить ее от всего мира. Та Чайка, с которой он сейчас встречался, оставалась лишь бледной копией самой себя.

А это пугало сильнее, чем количество “хвостов” у его группы.

- Она какая-то странная, - сформулировал все одним предложением Илья.

- Это ты очень мягко выразился, друг. Я ее знаю очень давно. Больше десяти лет. Так вот, у меня ощущение, что она чего-то боится.