Старомодная девушка

 – Кто-нибудь, подержите, пожалуйста, ему голову.

– Да я сам постараюсь не дергаться, – пообещал врачу Том, пока тот вдевал нитку в хирургическую иглу. – Но если все-таки меня надо держать, то пусть это будет Полли. Ты ведь не боишься? – с надеждой осведомился он у нее, потому что с ней предстоящая процедура для него стала бы менее страшной.

Полли было страшновато, но, вспомнив, как Том обозвал ее трусихой, она решила, что выдержит испытание, и пусть ему станет ясно, насколько он ошибался. К тому же она видела, как бедный Том боится, а подбодрить его сейчас, кроме нее, в доме некому.

Она подошла к дивану, где он лежал, кивнула ему и опустила ладони на его голову.

– Ну ты, Полли, кремень, – пораженно шепнул он ей, а затем, стиснув зубы и крепко сжав кулаки, неподвижно и молча выдержал экзекуцию.

– Готово, – пару минут спустя констатировал доктор, после чего Тому дали выпить вина, а затем со всеми удобствами обустроили на кровати, где он, пусть голова и продолжала еще болеть, ощутил себя куда лучше прежнего.

– Ему сейчас надо поменьше двигаться, – напутствовал перед уходом врач.

Девочка собралась его проводить.

– Большое тебе спасибо, Полли, – сказал ей Том, а потом проводил ее благодарным взглядом, пока она не скрылась за дверью.

Дома Тому пришлось провести целую неделю, и все это время его, лежащего на кровати с большим черным пластырем на лбу, окружали вниманием и заботой. Доктор ведь объяснил:

– Придись удар хоть на дюйм ближе к виску, и все было бы кончено."

"И вот эта мысль, что его могли потерять, сделала Тома для всех домашних ужасно ценным. Каждый теперь старался его баловать, чем мог. Отец по десять раз в день справлялся о его самочувствии. Мама, о чем бы ни шел разговор, постоянно сворачивала его на своего «бедного, чудом спасенного мальчика». Бабушка потчевала его всеми вкусностями, какие только могла придумать. А сестры и Полли ухаживали за ним, как преданные рабыни за господином. Недавно еще заброшенный Том сперва испытал немалое потрясение от такой популярности и окутавшей его ласки, а затем, немного освоившись, начал и сам изумлять окружающих удивительно вежливым и располагающим к себе поведением, потому что впервые в жизни был счастлив.

Существа его пола редко делятся подобными чувствами с кем-нибудь, кроме мам. Но у Тома с матерью не сложилось доверительных отношений, и поэтому никто не имел представления, что творилось в те дни с его внутренним миром. А мир этот, согретый лучами любви и добра окружающих, расцветал понемногу яркими красками. И одним из таких лучей была для мальчика Полли.

Вечерами энергичный Том уже попросту изводился от вынужденной неподвижности. Тут-то и заступали на вахту девочки. Фанни развлекала его игрой на рояле или читала что-нибудь вслух. Полли пела.