Хозяйка старой усадьбы (СИ)

Она вставала раньше всех, готовила завтрак и ставила хлеб в печь.

- Слуга ихний заходил, провизии в дорогу спрашивал.  Ещё светать не начало - прыг на лошадей - только их и видели.

Уехал, вот и хорошо.  Можно немного расслабиться.

За окном снова накрапывал дождь, навевая лёгкую грусть и меланхолию. Августовские ночи становились холоднее. Лето постепенно шло на убыль.  Всё чаще по утрам луга затягивались туманной дымкой, оставляющей после себя прозрачные капли росы.

Мне бы радоваться - почти все поля убраны, огород радует знатным урожаем, а в саду ветви деревьев гнутся под тяжестью  плодов. Поголовье скота увеличилось вдвое, если не втрое.  Даже дрова я раздобыла. Зиму проживём - голодать точно не будем!

Но сегодня почему-то ничто это не радовало. Наверное, это дождь во всём виноват, навевая грусть-печаль. Руки сегодня ни к чему не лежали, хотелось завернуться в тёплый плед и сидеть так, не шевелясь, глядя, как дождинки стекают по оконному стеклу.

На колени запрыгнул Граф, поднял  мордочку, заглядывая мне в глаза и  ободряюще мяукнул. Мол, что это ты,  хозяйка,  захандрила. Дождь пройдёт и снова выглянет солнышко, всё у нас будет хорошо!

Я погладила рыжего красавца по шелковистой шёрстке.

- Ты прав, всё у нас будет хорошо! И никто нам не нужен - сами справимся!

А сама вспомнила свою подругу, с ней мы делили и горе,  и радости, а теперь я разговариваю с котом. Как она там?

Меня словно что-то толкнуло. Ведь прошло уже больше недели с тех пор, как я заглядывала в зеркало памяти. Я встала, перекладывая кота на кровать.

- Полежи здесь, я должна попробовать….

Я должна попробовать, смогу ли я повторить это без ведьминского отвара.  Антипка говорил, что он теперь мне не нужен.

Подошла к зеркалу, положила обе ладони на стекло, зажмурила глаза и представила себе Юльку, тихонечко позвав:

- Юля, Юлечка, покажись!

Когда я приоткрыла один глаз, всё зеркальное стекло было затянуто морозным узором,  а посередине уже появился  крохотный, с пятачок, просвет. Я потянулась к этому пятачку, словно заглядывая в замочную скважину.

Юлька, моя Юлька,  в строгом костюме и,  как всегда, с идеальной причёской,  накидывала на плечи судейскую мантию. Значит,  она сейчас на работе. Вот и судебный зал, битком набитый народом. Мелькают знакомые лица.

А это, это кто? Андрей? Почему он в наручниках? И охрана с двух сторон? Как-то он странно выглядит: холёное лицо осунулось,  похудел, на голове,  вместо привычной модельной стрижки, не пойми что.  Да и весь он какой-то сгорбленный и помятый. Куда делся его привычный лоск?

Спустя минуту я поняла: это суд,  судят моего мужа за моё же убийство. Юлька судит. Я смотрела на всё это,  затаив дыхание. Оказалось, его интересовали только мои деньги, он жил за мой счёт.