Хозяйка старой пасеки

Стало тепло и спокойно. Правду сказала генеральша: утро вечера мудренее. А пока спать.

Вот только выспаться мне не дали.

Глава 16

Что-то холодное и мокрое коснулось моей щеки. Я замычала, не открывая глаз, перевернулась и сунулась носом в подушку. Без толку. Мокрое и холодное ткнулось мне в шею, заставив вжать голову в плечи.

— Полкан… — простонала я. — Дай поспать, зараза ты мохнатая!

В ответ раздался тихий скулеж. Я шепотом ругнулась. Уличная собака, не привыкшая делать свои дела по часам. Да и я молодец: выкупала его вечером, не дав возможности погулять перед сном. Пока я собиралась с силами, чтобы встать, у пса закончилось терпение — он вспрыгнул на кровать и поскреб меня лапой. Когти ему, конечно, никто не стриг, и прикосновение получилось слишком ощутимым.

— Да иду, иду, — проворчала я, садясь и нащупывая обувь.

Надо бы одеться: в доме посторонний мужчина. Но как бы Полкан, устав терпеть, не наделал дел. Я сунула ноги в разбитые башмаки, накинула шаль и осторожно отворила двери в соседнюю комнату — туда, где спали мои гостьи. Нет, все же проходные комнаты — это издевательство, только и думай, как бы никого не потревожить! Хорошо, что дамы, тоже, похоже, уставшие не меньше меня, не закрыли шторы на ночь и в лунном свете, льющемся в окно, было видно достаточно, чтобы не наткнуться на мебель и не переполошить весь дом грохотом.

Полкан ткнулся носом в следующие двери, протискиваясь между створками. Я невольно затаила дыхание — если дверь заскрипит и разбудит Стрельцова, я со стыда умру. Он и так думает про меня невесть что, а тут и вовсе решит…

Да плевать, что он решит! Какое мне дело до его мнения! Безнравственность и распутство — не причина рубануть старушку топором, так что пусть заканчивает обыски, отдает мне документы и убирается. Закроет дело за недоказанностью, и вся недолга."

"Я скользнула в комнату вслед за Полканом. Дверь не скрипнула. То ли хоть что-то в этом доме держали в надлежащем порядке, то ли Марья Алексеевна взяла дело в свои руки и смазала петли, чтобы не бесили скрипом. Второе мне казалось более вероятным.

Я шагнула и едва не споткнулась о Полкана: его пегая шерсть сливалась с пятнами лунных лучей и тенью дерева за окном. Идеальная маскировка. Зашипела, удерживая ругательство, чтобы не поднимать шум.

Пес обиженно тявкнул.

— Тихо! — умоляюще прошептала я.

Спина покрылась холодным потом, я застыла. То ли пятиться обратно, пока исправник не проснулся, то ли как можно скорее проскочить вперед, чтобы все же выпустить пса. Пока я колебалась, светлое пятно в углу зашевелилось, восстав. Я ойкнула и рванула вперед — ровно для того, чтобы все же споткнуться о Полкана и кубарем полететь на пол.

Пламя — не ярче огонька свечи — показалось мне ослепительным. Я зажмурилась, съежилась, умирая от стыда.