Хозяйка старой пасеки

Внезапно я остро ощутила, как промокшая ткань платья облепила тело, не скрывая ничего. Ветер дунул из окна, заставив кожу покрыться мурашками, напрягшиеся от холода соски приподняли материю. Я хотела отступить, прикрыться, но не смогла пошевелиться.

В глазах Стрельцова мелькнуло что-то такое, отчего по телу пробежала волна жара, стирая ощущение холода от промокшей одежды. Он смотрел на меня всего мгновение, но этот взгляд словно прожег насквозь. Дыхание перехватило, а в животе будто вспорхнула стая бабочек.

Стрельцов резко отвел взгляд, сглотнул, и я заметила, как дернулся кадык на его шее. Его пальцы на мгновение коснулись моих, передавая костыль, — такие горячие, что я его едва не выронила.

— Благодарю, — пробормотала я, с трудом узнавая собственный голос.

— Не стоит, — хрипло отозвался граф и поспешно отступил от окна.

Я прижала к себе костыль, вдруг остро ощущая потребность во что-то вцепиться, чтобы скрыть дрожь в руках.

Стрельцов прокашлялся.

— Дамы, я уеду к Северским, чтобы не стеснять вас.

— Куда это ты поедешь в темноте? — возмутилась Варенька, кутаясь в промокшее покрывало.

— Ничего страшного, сейчас полнолуние. Герасим поможет мне оседлать лошадь.

— Какая ерунда! — Генеральша, по своему обычаю, решила не выбирать выражений. — Никуда ты не поедешь. Стеснять он будет, видите ли. А охранять кто будет? Кто поручится, что этот супостат не вернется? Он уже пытался Глашу задушить. Вернешься утром, а в доме вместо одной покойницы — четыре.

— И все с топорами во лбу, — не удержалась я.

Варенька испуганно округлила глаза. Марья Алексеевна закашлялась, скрывая смех.

— Едва ли в доме найдется столько топоров, тем более что орудие преступления я уже опечатал, — с подчеркнутой серьезностью заявил исправник. — А приличия требуют…

Генеральша возвела глаза к небу.

— О чем ты! Кого интересуют приличия, если речь идет об убийце, который бродит по округе!

Я хотела сказать, что неизвестно, действительно ли управляющий убийца, может, его испугала перспектива обыска, но вместо этого у меня вырвалось совсем другое.

— Останьтесь, Кирилл Аркадьевич. — Я залилась краской. — Вы сами сказали утром, что дворник и почти беспризорный пес — не лучшая защита. Я буду очень благодарна.

Показалось мне или Стрельцов действительно смутился?

— Как прикажете, Глафира Андреевна.

— Я прошу.

— Хорошо. Но мне все же не хотелось бы вас стеснять. Я обоснуюсь во флигеле, если вы не возражаете.

— Нет уж, никакого флигеля! Глаша сегодня заночует не в своем скворечнике, а в комнате перед нашей, а ты, граф, устроишься в гостиной. Диван там вполне удобный. Ни один супостат мимо тебя не пройдет.

— В самом деле, Кирилл, мне страшно, — прощебетала Варенька.