Старое поместье Батлера (СИ)

Отпустим сразу же, как окажемся в безопасности.

Но по улыбке на его лице и хищно блеснувшим глазам поняла: никто нас никуда и никогда не отпустит. Попользуют и убьют, или оставят навсегда в качестве рабынь, обслуживать сначала главаря, затем всех остальных, когда выдохнемся.

– Хорошо, – кивнула я, – что нам нужно сделать?

– Какая смелая! Уважаю! Ты и твоя мать будете моими заложниками… – ответил было Мартин, но его перебил Ален, ловко выхватив левой рукой терцероль.

– Ну, уж нет! Графини отправятся со мной, – и вперил дуло в опешившего подельника. Нож в правой руке Аена продолжал сверкать в нашу с мамой сторону. – Думаешь, я идиот? За них тоже можно срубить полновесные!

Стало страшно тихо. Только ход кареты и звуки скачущей кавалькады снаружи нарушали возникшее давление.

– Тогда ты бери ту, что постарше, а я девчонку, – вперил в меня тяжёлый взор своих тёмных глаз Мартин, плечи мужчины напряглись, выдавая его напряжение от возникшей ситуации, а я просчитывала варианты, как вывернуть, чтобы нам на руку? – Так выкуп получишь и ты, и я. Иначе мне придётся тебя убить. И ты меня прикончишь. В итоге останемся ни с чем, а наши места во главе банд займут другие.

В словах мужчины был свой резон. И Ален медленно стал отводить дуло в сторону нас, пассажиров.

Это был шанс, я чувствовала, что больше такой возможности не будет. И риск. Не только моя жизнь на кону, но и семьи, замершей в углу и, словно напуганные зайцы, жавшиеся друг к другу. Но в этом мире мы с мамой можем рассчитывать только на себя, поэтому рисковать придётся, и, скорее всего, довольно часто. Главное, выжить.

– Все на пол! – заорала так, что в ушах заложило. А сама, оперевшись ладонями о деревянную скамью, на которой сидела, резко выкинула обе ноги в разные стороны, тем самым выбив нож из правой руки Алена и толкая в руку Мартина, в которой он зажал пистолет. Ни один из них не ожидал ничего подобного от нежной и внешне очень хрупкой, даже воздушной юной мисс Грейс.

А вышло… оглушительно!

Два выстрела хлопнули по барабанным перепонкам так, что я на секунду перестала слышать. Карету заволокло противным сизым дымом с характерным мерзким запахом.

Как рыба, выброшенная на берег, раззявила рот, чтобы унять звон и заложенность в ушах, но действовать не перестала. Карета, естественно, после такого шума, замедлила ход, а я пихнула дверцу со стороны семейства.

– Наружу, живо! Мама, ты туда! – и толкнула её в плечо в направлении двери слева.

Старик, бросив на меня нечитаемый взгляд, лихо подхватил внука, да и сиганул, куда было велено – направо. За ним мать и её дочь. Смелые люди, однако, и без всяких истерик.

Я отправилась следом за ирлэндцами, молясь, чтобы Мэделин меня поняла и послушалась.