Старое поместье Батлера (СИ)

– Н-но… Как? Погоди! Давай обсудим это на следующей остановке, подальше от лишних ушей, – вдруг остановила она меня, я же, кинув быстрый взгляд на уставших спутников, согласно кивнула.

Мэделин все эти дни была грустной и задумчивой, с тоской глядела в окно и едва заметно поджимала губы. Я не знала, как к ней подступиться, но всё же, когда дилижанс сделал очередную остановку, первым делом затронула щекотливую для леди Лерой тему:

– Мама, я сглупила тогда, в Уэст Вилледже, не заперев дверь. Это моя вина. Просто выбрось этого мерзавца из головы, он не стоит твоих переживаний, да и разглядеть тебя он не успел.

– С чего ты взяла, что в чём-то виновата? – удивлённо посмотрела она на меня. – Мы обе устали после долгой дороги, растеряв по пути всякую бдительность, на радостях кинувшись к лохани. И к тому же, думаешь, Добреман не дождался бы снаружи? В этом случае могло быть и хуже: окончательно бы стемнело, люди отравились спать. А он нас по темечку хлоп, и в кусты. И не волнуйся, всё произошедшее я уже отпустила. Неприятный эпизод, и только.

– Что же тебя тогда гложет? Неужели, – осенило меня, – ты переживаешь за капитана Строма?

– Не знаю, он показался мне человеком слова, чести. Может, что приключилось в дороге?

– Будем надеяться, что с ним всё хорошо, – вздохнула я, и в утешающем жесте сжала узкую, прохладную ладонь графини.

– Да, я тоже молюсь за него, – аквамариновые глаза Мэделин были полны печали. – Но давай о другом. Так ты говоришь, что знаешь ирлэндский, так?

– Да. Откуда ведаю, понятия не имею, – и, почувствовав, что это тот самый момент и его никак нельзя упустить, ""призналась"": – У меня с каждым днём всё больше знаний о многом… Я боялась тебе сказать, думала, отправишь меня в лечебницу для душевнобольных.

Мы прогуливались в стороне от ""припаркованного"" у обочины дилижанса и откровенничали. Солнце светило привычно ярко. Воздух был наполнен ароматами прогретой земли, но всё равно тут, за пределами опостылевшей коробки кареты, дышалось намного легче. Слышалась птичья трель в лесу рядом, мерный перестук дятлов. Жужжали насекомые в высокой ярко-зелёной траве. В поле между лесом и трактом цвели нежно-голубые колокольчики и ярко-красные маки.

– Я заметила в тебе странности, милая. Давно. Но закрывать родную дочь в подобном месте? Ты ведь не кидаешься на людей, не ешь с пола, то есть ведёшь себя, как воспитанная леди, только несколько иначе, чем я привыкла. И изъясняешься… Так не каждый учёный муж может.