Старое поместье Батлера (СИ)

Матушку жалко, как долго она его терпела, прощала. Я бы так не смогла.

– Ты поразительная женщина, – выслушав меня, негромко сказал муж. – Просто замечательная.

А через несколько часов мы выехали в Алон, чтобы поддержать Мэделин на суде. И расстаться с графом Джоном Лероем навсегда.

Глава 53

– Гадины! Мерзавки! Предательницы! – и ещё целый набор грязных слов, что кричал, брызжа слюной и дёргаясь, в попытках вырваться из крепкого захвата стражников, Джон Лерой, мой отец.

После слушания судья взял паузу и к концу дня вынес решение: казнить, нельзя помиловать. Этот приговор касался не только графа-каторжника, но и всех его подельников, каждого из них разыскивали уже более года за жестокие ограбления пассажирских дилижансов. И вот, стоило прозвучать страшным словам, как папаше снесло крышу: он отчаянно не хотел умирать.

– Я заберу вас с собой! – орал осуждённый, в безумии вращая глазами.

Одному из конвоиров надоели его выходки и он, не мудрствуя лукаво, замахнулся и треснул подсудимого по виску. Тело Джона тут же обмякло – мужчина потерял сознание.

Я покосилась на бледную Мэделин, стоявшую рядом со мной.

– Мама, пойдём, – подхватив её под локоток, потащила в сторону выхода. Заседание было закрытым, присутствовали только заинтересованные лица, но я уверена, что слухи обо всём произошедшем разлетятся по городу со скоростью лесного пожара и уже сегодня вечером в каждом доме, таверне и даже на улице начнётся обсуждение. Найдутся и те, кто станет жалеть графа Лероя, злых языков в любом мире и времени всегда хватало.

Мы вышли из здания местного суда и одновременно городской темницы, оно было таким же мрачным, как и сегодняшняя пасмурная погода. Строение было сложено из серого, грубо обтёсанного, камня, двухэтажное в форме буквы ""П"". Надеюсь, я больше не вернусь в это нагоняющее тоску место.

Дин помог забраться в карету, и мы отправились домой. Даже никуда не заехали – настроение было ниже плинтуса, ни с кем не хотелось встречаться.

Матушка всю дорогу молчала, судорожно стискивая свои перчатки. Я не лезла с душевными разговорами, придёт время и, если она сама захочет, поведает о наболевшем. Сейчас же я просто была рядом, делилась с ней своим спокойствием и душевной теплотой.

На крыльце дома нас встречал упрямый капитан Стром, всё-таки покинувший постель."

"– Том! – стоило Мэделин выйти из кареты, как она тут же кинулась в объятия любимого. Том даже охнул от неожиданности и боли, мама тут же от него отлипла и закудахтала, рассматривая бледного с синими кругами под глазами, шатающегося жениха.